Читаем Путешествие полностью

Для нас наливали воду Земзема в два благословенных следа ноги, и мы ее пили — Аллах сделал это полезным для нас! А эти следы ясны, так же как и следы пальцев, почитаемых, благословенных. Хвала тому, который размягчил камень, так что вступившая на него нога оставила на нем след; ведь нога не оставляет /85/ следа в мягком песке! Хвала тому, кто сделал из него одно из своих явных знамений!

При созерцании его (ал-макама) и почитаемого Дома рождается страх, при котором впадают в оцепенение души и омрачаются сердца и умы. И видны лишь смиренные взоры и потоки слез, и потупленные веки, и слышны лишь покорные просьбы, обращенные к Аллаху, всемогущему и великому.

А между благородной дверью и иракским углом находится водоем — длина его 12 пядей, ширина 5 пядей с половиной, а глубина около пяди, — доходящий до переднего косяка двери, примыкающей к упомянутому углу Черного камня, следуя в его направлении.

И он — знак расположения ал-макама во времена Ибрахима — да будет над ним мир! — до того, как пророк — да благословит его Аллах и да приветствует! — перенес его в то место, где теперь находится молельня. Упомянутый водоем остался для стока воды из Дома, когда его моют. Это — благословенное место, о котором говорят, что оно — сад из садов рая; и люди теснятся, совершая там молитву. А дно его выложено мягким белым песком. [Прежнее] место расположения благородного ал-макама, за которым совершают молитву, — в стороне, находящейся между благородной дверью и иракским углом, и это место имеет наклон к двери. А над ним — деревянный купол высотою в кама или более того, с острыми углами, великолепно украшенный, ширина которого от одного угла до другого — четыре пяди. Он воздвигнут над местом, где был расположен макам, а вокруг него — обрамление из камней, подобное краям продолговатого бассейна. Высота его — около пяди, длина — пять шагов, а ширина — три шага.

Ал-макам поместили на описанное нами место в благородном Доме для его сохранения.

Между ним (прежним местом) и стеной Дома — 17 шагов, а в каждом шагу — три пяди. На месте ал-макама также имеется купол, сделанный из железа, поставленный рядом с куполом Земзема. И когда наступают месяцы хаджа[143] и увеличивается число людей, и прибывают иракцы и хорасанцы, снимают купол деревянный и ставят купол железный, ибо он лучше выносит давку.

А от /86/ угла, в котором находится Черный камень, до Иракского угла 54 проверенных пяди, а от Черного камня до земли шесть пядей. И длинный нагибается к нему, чтобы его поцеловать, а короткий тянется к нему. От иракского угла до угла сирийского 48 проверенных пядей, и это — внутри ал-хиджра[144]. А что касается того, что снаружи, то от него до другого угла 40 шагов, а это — 120 проверенных пядей, и снаружи совершается таваф.

А от угла сирийского до угла йеменского то же расстояние, как от угла Черного камня до иракского, ибо это — на противоположной стороне. От йеменского угла до угла Черного камня — то же расстояние, как от иракского до сирийского, внутри ал-хиджра, ибо это тоже противоположная сторона.

А место тавафа вымощено плоскими камнями, красотою подобными мрамору, черными, коричневыми и белыми, подогнанными один к другому; оно тянется от Дома на расстоянии девяти шагов, исключая сторону, обращенную к ал-макаму, ибо оно отклоняется к нему, окружая его. Остальной храм вместе с галереями весь покрыт белым песком. А таваф женщин совершается по краю каменного настила. Между иракским углом и началом стены ал-хиджра расположен проход к ал-хиджру в четыре шага, и это в локтях, которые мы измерили своею рукой.

Пространство, не входящее в ал-хиджр, — то, которое курейшиты отняли у Дома[145], и оно в шесть локтей, сообразно тому, что говорится в достоверных преданиях. Около сирийского угла имеется другой проход той же ширины.

Между стеной Дома, находящейся под водостоком, и средней частью расположенной напротив нее стены ал-хиджра расстояние 40 пядей... а расстояние от одного прохода до другого — 16 шагов, а это 48 пядей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

История Железной империи
История Железной империи

В книге впервые публикуется русский перевод маньчжурского варианта династийной хроники «Ляо ши» — «Дайляо гуруни судури» — результат многолетней работы специальной комиссии при дворе последнего государя монгольской династии Юань Тогон-Темура. «История Великой империи Ляо» — фундаментальный источник по средневековой истории народов Дальнего Востока, Центральной и Средней Азии, который перевела и снабдила комментариями Л. В. Тюрюмина. Это более чем трехвековое (307 лет) жизнеописание четырнадцати киданьских ханов, начиная с «высочайшего» Тайцзу династии Великая Ляо и до последнего представителя поколения Елюй Даши династии Западная Ляо. Издание включает также историко-культурные очерки «Западные кидани» и «Краткий очерк истории изучения киданей» Г. Г. Пикова и В. Е. Ларичева. Не менее интересную часть тома составляют впервые публикуемые труды русских востоковедов XIX в. — М. Н. Суровцова и М. Д. Храповицкого, а также посвященные им биографический очерк Г. Г. Пикова. «О владычестве киданей в Средней Азии» М. Н. Суровцова — это первое в русском востоковедении монографическое исследование по истории киданей. «Записки о народе Ляо» М. Д. Храповицкого освещают основополагающие и дискуссионные вопросы ранней истории киданей.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Дмитрий Бекетов , Мехсети Гянджеви , Омар Хайям , Эмир Эмиров

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Сказание о Юэ Фэе. Том 2

Роман о национальном герое Китая эпохи Сун (X–XIII вв.) Юэ Фэе. Автор произведения — Цянь Цай, живший в конце XVII — начале XVIII века, проанализировал все предшествующие сказания о полководце-патриоте и объединил их в одно повествование. Юэ Фэй родился в бедной семье, но судьба сложилась так, что благодаря своим талантам он сумел получить воинское образование и возглавить освободительную армию, а благодаря душевным качествам — благородству, верности, любви к людям — стать героем, известным и уважаемым в народе. Враги говорили о нем: «Легко отодвинуть гору, трудно отодвинуть войско Юэ Фэя». Образ полководца-освободителя навеки запечатлелся в сердцах китайского народа, став символом честности и мужества. Произведение Цянь Цая дополнило золотую серию китайского классического романа, достойно встав в один ряд с такими шедеврами как «Речные заводи», «Троецарствие», «Путешествие на Запад».

Цай Цянь , Цянь Цай

Древневосточная литература / Древние книги