Читаем Путешествие полностью

Купол ал-Аббасийа имеет еще название «аш-шарабийа», ибо там [ранее] находилось лицо, снабжающее паломников питьем, и до сих пор в нем охлаждают воду Земзема. И черпают ее ночью для утоления жажды паломников кувшинами, которые называются «ад-даварик», каждый «даврак» имеет лишь одну ручку. Верхний конец каменной кладки колодца Земзема сделан из мрамора, [куски которого] так пригнаны один к другому, что течение дней не изменяет этого. А изгибы, а также внутренняя часть его залиты свинцом. Он окружен свинцовыми столбиками, вставленными в него для усиления прочности. В него вставлены 32 столбика; их головки, зажатые в круглом борту колодца, идут по всему его верхнему краю. Окружность его 40 пядей, высота — четыре с половиной пяди, а толщина — пядь с половиной. [Пространство] внутри купола обведено канавкой шириной в пядь и глубиной около двух пядей. Она поднята над землей на пять пядей и наполнена водой для омовения. А вокруг нее — круглая каменная скамья, на которой люди совершают омовение.

А благословенный Черный камень прикреплен к углу, обращенному в сторону востока. Неизвестно, как глубоко он вдавлен в угол, но говорят, что он входит в стену на два локтя. А ширина его — две трети пяди, а длина его — пядь и несколько узлов, и в нем четыре соединенных куска. Говорят, что Кармат — да проклянет его Аллах! — был тем, кто разбил его[151]. Края камня вставлены в серебряную пластинку, сверкающая белизна которой оттеняется черным блеском камня и сверканием его полированной поверхности.

Он являет собой удивительное зрелище, приковывающее взоры. Камень, когда его целуют, так приятен устам нежностью и свежестью, что тот, который целует, не желает их отрывать от него. В этом — одна из особенностей божественного провидения, но достаточно того, что пророк — да благословит его Аллах и приветствует! — сказал, /90/ что он (Черный камень) означает право Аллаха на его землю. Да принесет нам Аллах пользу от этого поцелуя и прикосновения и приведет к нему каждого, любящего его, по его милости!

А в целой части камня, справа, когда встает перед ним целующий его, видна белая маленькая блестящая точка, сверкающая, как мечта, на этой благословенной поверхности. Об этой белой точке есть предание, будто рассматривание ее обостряет зрение. И необходимо, чтобы целующий [камень] стремился коснуться своим поцелуем, если может, этого пятнышка.

А священная мечеть окружена тремя галереями на трех [рядах] мраморных колонн, построенных так, будто это — одна галерея; длина ее 400 локтей, а ширина — 300 локтей. Поверхность ее в достоверном измерении составляет 48 марджа[152].

А между галереями — большое открытое пространство, которое во время пророка — да благословит его Аллах и приветствует! — было малым, а купол Земзема был тогда снаружи его. Напротив сирийского угла, где основа колонны укреплена в земле, сначала был край храма; а между основой колонны и упомянутым сирийским углом — 22 шага.

Кааба находится посреди [храма], на равном расстоянии от четырех сторон [галереи], между востоком, югом, севером и западом. Число мраморных колонн, которые я сам сосчитал, 471 колонна, не считая добавленной к ним гипсовой колонны, которая стояла в Дар ан-Надва[153], это — та, которая была добавлена к храму; она находится внутри галереи, идущей с запада к северу, а напротив нее — ал-макам с иракским углом.

Пространство ее (мечети) обширно; в нее входят через галерею. К стене всей этой галереи приставлены каменные скамьи, [находящиеся] под сводами арок; сидят на них переписчики, преподаватели чтения Корана и некоторые люди портняжного ремесла.

Вокруг святилища (Каабы) располагаются кружками преподаватели и люди науки. Вдоль стены галереи, которая находится напротив него, также [стоят] каменные скамьи, под сводами такой же формы. Эта галерея идет с /91/ юга на восток. И прочие галереи имеют под их стенами каменные скамьи, но без сводов над ними. Эти сооружения сейчас в превосходнейшем состоянии.

Рядом с воротами Ибрахима — другой вход в галерею, идущую с запада на юг; в ней также имеются колонны из гипса. Я нашел известие, написанное Абу-л-Джафаром ибн Али ал-Фа-наки ал-Куртуби, факихом, занимающимся хадисами, что число колонн в ней — 480. При этом я не считал тех, что расположены снаружи Баб ас-Сафа.

Ал-Махди Мухаммад ибн Аби Джафар ал-Мансур ал-Аббаси [оставил после себя] прекраснуюпамять, расширив священную мечеть и украсив ее сооружения. Я обнаружил в той стороне галереи, которая идет с запада на север, надпись на верху стены: «Приказал Абдаллах Мухаммад ал-Махди[154], эмир верующих — да сохранит его Аллах! — расширить священную мечеть для совершающих хадж к Дому Аллаха и умра в 167 году» [783-4 г.].

А в храме — семь минаретов; четыре на четырех сторонах и один на Дар ан-Надва; а другой на Баб ас-Сафа, и он — самый маленький из них, обозначающий эти ворота; и не поднимаются на него из-за его узости. А [еще один] минарет на воротах Ибрахима; я упомяну о нем далее в связи с этими воротами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

История Железной империи
История Железной империи

В книге впервые публикуется русский перевод маньчжурского варианта династийной хроники «Ляо ши» — «Дайляо гуруни судури» — результат многолетней работы специальной комиссии при дворе последнего государя монгольской династии Юань Тогон-Темура. «История Великой империи Ляо» — фундаментальный источник по средневековой истории народов Дальнего Востока, Центральной и Средней Азии, который перевела и снабдила комментариями Л. В. Тюрюмина. Это более чем трехвековое (307 лет) жизнеописание четырнадцати киданьских ханов, начиная с «высочайшего» Тайцзу династии Великая Ляо и до последнего представителя поколения Елюй Даши династии Западная Ляо. Издание включает также историко-культурные очерки «Западные кидани» и «Краткий очерк истории изучения киданей» Г. Г. Пикова и В. Е. Ларичева. Не менее интересную часть тома составляют впервые публикуемые труды русских востоковедов XIX в. — М. Н. Суровцова и М. Д. Храповицкого, а также посвященные им биографический очерк Г. Г. Пикова. «О владычестве киданей в Средней Азии» М. Н. Суровцова — это первое в русском востоковедении монографическое исследование по истории киданей. «Записки о народе Ляо» М. Д. Храповицкого освещают основополагающие и дискуссионные вопросы ранней истории киданей.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Дмитрий Бекетов , Мехсети Гянджеви , Омар Хайям , Эмир Эмиров

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Сказание о Юэ Фэе. Том 2

Роман о национальном герое Китая эпохи Сун (X–XIII вв.) Юэ Фэе. Автор произведения — Цянь Цай, живший в конце XVII — начале XVIII века, проанализировал все предшествующие сказания о полководце-патриоте и объединил их в одно повествование. Юэ Фэй родился в бедной семье, но судьба сложилась так, что благодаря своим талантам он сумел получить воинское образование и возглавить освободительную армию, а благодаря душевным качествам — благородству, верности, любви к людям — стать героем, известным и уважаемым в народе. Враги говорили о нем: «Легко отодвинуть гору, трудно отодвинуть войско Юэ Фэя». Образ полководца-освободителя навеки запечатлелся в сердцах китайского народа, став символом честности и мужества. Произведение Цянь Цая дополнило золотую серию китайского классического романа, достойно встав в один ряд с такими шедеврами как «Речные заводи», «Троецарствие», «Путешествие на Запад».

Цай Цянь , Цянь Цай

Древневосточная литература / Древние книги