Читаем Путешествие полностью

А на стороне, встречающей входящего в нее (Каабу), той, что между йеменским и сирийским углами, пять установленных в длину мраморных плит, заканчивающихся в пяти пядях от земли, как если бы это были двери. Каждая из них — [шириной] около /94/ кама. Три из них — красные, две другие — зеленые. На каждой из них есть белые инкрустации, красивее которых не видано, как будто бы они покрыты кружевом. Из них к йеменскому углу примыкает [сначала] красная плита, за которой в пяти пядях следует зеленая. А место, расположенное напротив нее в трех локтях, — это то самое, где молился пророк — да благословит его Аллах и приветствует! И люди теснятся здесь, чтобы помолиться и благословиться. Все они (мраморные плиты) расположены в таком же порядке и на упомянутом расстоянии одна от другой.

И их перемежает белый мрамор чистейшего цвета и ослепительной белизны, на котором Аллах всемогущий и великий создал в его природной основе удивительные фигуры голубоватого оттенка с разводами в виде деревьев и ветвей.

Последующие [на мраморных промежутках между пятью плитами] фигуры имеют точно такие же рисунки, как будто бы они высечены из одного куска, и если одну приложить к другой, то они совместятся, так что каждая из них — часть другой. Несомненно, что, когда они были распилены, они разделились на такие фигуры и каждая была помещена напротив своей сестры.

Промежуток между каждой зеленой и красной [плитами заполняют] две плиты шириною в пять пядей, сообразно числу упомянутых пядей. Фигуры их различны по своей форме, и каждая сестра помещена напротив своей сестры. Края этих мраморных плит представляют собой кромку толщиной в два пальца из резного мрамора, зеленого и красного — мозаичного, и белого с теневыми разводами, подобными скрученным узловатым стеблям, вызывающим изумление.

На этой упомянутой стороне поверхности шесть промежутков из белого мрамора. А на стороне, которая находится слева от входа — а она идет от угла Черного камня к йеменскому — четыре мраморные плиты, две зеленые и две красные, а между ними пять промежутков из белого мрамора, согласно данному описанию.

На правой стороне от входа, а она идет от угла Черного камня к иракскому, находятся три плиты — две красные и одна зеленая, /95/ к которым примыкают три прохода из белого мрамора. Это — сторона, которая тянется к углу, где находится Баб ар-Рахмат (Врата милосердия), а ширина их три пяди, а высота — семь. А правая часть остова этих ворот, если обратиться к ним лицом, из зеленого мрамора, шириною в две трети пяди.

И на стороне, идущей от сирийского угла до угла иракского, — три [плиты] — две красные и одна зеленая. К ним прилегают три промежутка из белого мрамора, подобные описанным выше. Этот мрамор увенчан двумя фризами, один над другим, шириною каждый из них в две пяди, где золотом по ляпис-лазури начертана надпись превосходным почерком. И соединяются два фриза с золотом, наложенным на верхнюю половину стены. На стороне, расположенной справа от входа, — один фриз, а на обоих фризах — несколько стершихся мест. В каждом из четырех углов, в части, близкой к земле, находятся по две обрамляющие угол маленькие плиты зеленого мрамора.

Обрамлены также и каждый из двух серебряных портиков, находящихся в каждом углу, как если бы они были маленькими оконными проемами из зеленого мрамора, соответствующего им размера. В начале каждой из упомянутых сторон расположена плита красного мрамора и такая же — в ее конце. А зеленая плита расположена между ними, согласно порядку, указанному выше, исключая сторону, которая расположена слева от входа. Первая мраморная плита, находящаяся там и примыкающая к углу Черного камня, — плита зеленая, затем — красная, сообразно описанному порядку.

А напротив почитаемого ал-макама находится кафедра проповедника, и она также поставлена на четыре колеса, подобные тем, какие мы описывали. И когда наступает пятница и приближается время молитвы, их прислоняют к той стороне Каабы, которая находится напротив ал-макама и расположена между углом Черного камня и иракским, и на них опирается кафедра.

Затем появляется проповедник; он входит через дверь пророка — да благословит его Аллах и приветствует! — расположенную против ал-макама в галерее, идущей с востока на север. Он облачен в черное одеяние, украшенное золотом, на нем черный тюрбан, украшенный так же, и тайласан из тонкого шарба. Все это — из одежд халифа, которые он посылает проповедникам своей страны. /96/ И одежды влачатся за ним (проповедником), а он медленно выступает со спокойствием и достоинством между двух черных знамен, которые держат два человека из муэззинов. Еще один из этих людей движется перед ним, и в руке его — точеный красный жезл, к верху которого привязана плеть из витой кожи, тонкая, длинная, с кисточкой на ее конце, которой он потрясает в воздухе и производит этим пронзительный звук, слышный внутри и снаружи храма и как бы возвещающий о приходе проповедника. Он не перестает ею потрясать до тех пор, пока не приблизится к кафедре; а этот инструмент называют «фаркаа».

Перейти на страницу:

Похожие книги

История Железной империи
История Железной империи

В книге впервые публикуется русский перевод маньчжурского варианта династийной хроники «Ляо ши» — «Дайляо гуруни судури» — результат многолетней работы специальной комиссии при дворе последнего государя монгольской династии Юань Тогон-Темура. «История Великой империи Ляо» — фундаментальный источник по средневековой истории народов Дальнего Востока, Центральной и Средней Азии, который перевела и снабдила комментариями Л. В. Тюрюмина. Это более чем трехвековое (307 лет) жизнеописание четырнадцати киданьских ханов, начиная с «высочайшего» Тайцзу династии Великая Ляо и до последнего представителя поколения Елюй Даши династии Западная Ляо. Издание включает также историко-культурные очерки «Западные кидани» и «Краткий очерк истории изучения киданей» Г. Г. Пикова и В. Е. Ларичева. Не менее интересную часть тома составляют впервые публикуемые труды русских востоковедов XIX в. — М. Н. Суровцова и М. Д. Храповицкого, а также посвященные им биографический очерк Г. Г. Пикова. «О владычестве киданей в Средней Азии» М. Н. Суровцова — это первое в русском востоковедении монографическое исследование по истории киданей. «Записки о народе Ляо» М. Д. Храповицкого освещают основополагающие и дискуссионные вопросы ранней истории киданей.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Дмитрий Бекетов , Мехсети Гянджеви , Омар Хайям , Эмир Эмиров

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Сказание о Юэ Фэе. Том 2

Роман о национальном герое Китая эпохи Сун (X–XIII вв.) Юэ Фэе. Автор произведения — Цянь Цай, живший в конце XVII — начале XVIII века, проанализировал все предшествующие сказания о полководце-патриоте и объединил их в одно повествование. Юэ Фэй родился в бедной семье, но судьба сложилась так, что благодаря своим талантам он сумел получить воинское образование и возглавить освободительную армию, а благодаря душевным качествам — благородству, верности, любви к людям — стать героем, известным и уважаемым в народе. Враги говорили о нем: «Легко отодвинуть гору, трудно отодвинуть войско Юэ Фэя». Образ полководца-освободителя навеки запечатлелся в сердцах китайского народа, став символом честности и мужества. Произведение Цянь Цая дополнило золотую серию китайского классического романа, достойно встав в один ряд с такими шедеврами как «Речные заводи», «Троецарствие», «Путешествие на Запад».

Цай Цянь , Цянь Цай

Древневосточная литература / Древние книги