Читаем Театральная секция ГАХН. История идей и людей. 1921–1930 полностью

Замечу мимоходом, что доклад товарища Якобсона, который был прочтен до реорганизации группы и который носит заголовок, показавшийся Роберту Андреевичу чересчур архаичным[1458], входит в большую его работу, представляя главу этой работы, не только прочтенной, но и написанной в чрезвычайно четких выражениях и одобренной одним из молодых наших современных психологов[1459]. Так что в существе доклада ничего архаического не было и не могло быть.

Но с этим покончено. С декабря Комиссия существует в определенном плане при Кабинете, ибо всю свою работу сдает в Кабинет. Одной из задач, намеченных в производственном плане на три года, является тот Био-библиографический словарь русского актера, к которому у некоторых наших товарищей имеется такой подход, что это что-то мертвое и ненужное, оскорбляющее даже самую мысль о том, что эту работу может делать молодой работник.

Я считаю, что работа над этим словарем является подсобной работой для «Театральной Москвы». Кроме того, во всех своих работах (я работаю в этой области почти 20 лет) я всегда наталкиваюсь на невозможность проверить и обобщить конкретный материал. В Большой Советской Энциклопедии, где я работаю в соответствующем отделе, я часто слышу <разговоры> о необходимости такого словаря, о необходимости эту работу кому-то поручить. Эта работа имеет совершенно четкую установку.

Два слова о сдвигах, которые на сегодняшнем заседании недостаточно освещены. Эта работа ведется в очень четком плане, не имеющем ничего общего с существующими словарями на иностранных языках, характерных для старого театроведения. Этот словарь ставит себе очень трудную задачу. Прежде всего, выяснить состав русского актерства в разные периоды <истории театра>, выяснить ту среду, в которой проходила жизнь этого актерства и через которую оно получало социальный заказ, и, кроме того, – выяснить взаимоотношения актеров с публикой, вернее говоря, воздействие на актеров публики, а также, насколько это возможно, выяснить определенные ее классовые прослойки. Думаю, что такая постановка вопроса идет навстречу современности. Она ведет к очень трудной и кропотливой работе и, скажу заранее, – неблагодарной, ибо отыскать эти материалы очень трудно, так как до сих пор театроведение не обращало внимания на эту сторону жизни театра.

Я думаю, что все, что здесь говорилось о разнобое, об отсутствии определенной установки плана нашей работы, все это относится к чистому недоразумению в результате неосведомленности.

<В. А.> Павлов. Я возражаю против заявления товарища Гуревич о том, что я сказал, что это работа мертвая. Когда Любовь Яковлевна говорила, что ее Комиссия не может перескакивать из одного века в другой, то против этого я возражал и говорил, что нельзя плестись в конце 17 века, когда пред нами стоят современные задачи.

<Н. И.> Львов. Я с удовольствием выслушал замечания товарищей Мацы, Челяпова и других о необходимости широкого развертывания работы по клубному, деревенскому и самодеятельному театру. Это правильно. То, что этот момент был отмечен здесь, в Президиуме, является ценным показателем.

С этой стороны мне бы хотелось просмотреть работу нашей Театральной секции. Эта группа самодеятельных театров еще не организована. ГАХН существует много лет, и только сейчас серьезно поставлен вопрос об организации такой группы. Безусловно, мне представляется, что отсутствие этой группы в течение всего предыдущего времени является очень тяжелым обвинением прежней работе Театральной секции. Если же она там существовала, то тем хуже для секции, потому что результат ее равен нулю и его никто не знает. С этой точки зрения хотелось бы посмотреть, насколько сейчас Театральная секция может всерьез справиться с этой работой по организации группы Самодеятельного театра. И здесь мне представляется дело не совсем благополучным. На какие кадры внутри Театральной секции должна опираться эта группа? Кроме меня, который назначен организатором этой группы, записан один Владимир Александрович Филиппов, который будет этой группе уделять одну десятую своего времени по работе в Академии, поскольку у него множество других нагрузок. А основной состав Театральной секции от этих вопросов чрезвычайно далек.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Книга рассказывает о жизни и деятельности ее автора в космонавтике, о многих событиях, с которыми он, его товарищи и коллеги оказались связанными.В. С. Сыромятников — известный в мире конструктор механизмов и инженерных систем для космических аппаратов. Начал работать в КБ С. П. Королева, основоположника практической космонавтики, за полтора года до запуска первого спутника. Принимал активное участие во многих отечественных и международных проектах. Личный опыт и взаимодействие с главными героями описываемых событий, а также профессиональное знакомство с опубликованными и неопубликованными материалами дали ему возможность на документальной основе и в то же время нестандартно и эмоционально рассказать о развитии отечественной космонавтики и американской астронавтики с первых практических шагов до последнего времени.Часть 1 охватывает два первых десятилетия освоения космоса, от середины 50–х до 1975 года.Книга иллюстрирована фотографиями из коллекции автора и других частных коллекций.Для широких кругов читателей.

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное