Читаем Том 17 (XVII век, литература раннего старообрядчества) полностью

Оставиша волею всяко веселие и упитание и покой мира сего и изволиша скорбети и плакати; Быша прежде смерти всегда мертви плотию, имуще телеса изъсохша и язвы небрегоми и возсмердеша; не милующе отнюдь телеса своя, но яко в чюжих телесех страждуще. Истниша[98] бо святии телеса своя и искупиша тленным телом нетленный живот, и бесконечный покой, и Царство Небесное, емуже несть конца. И всякое зельство[99] и горесть претерпеша душа их, и всяко томление и злострадание подъяша телеса их; темже и всякоя ораматы и сладости сладчайши получиша, источник, источающ сладость и благоухание Духа Святаго, и светлости, и радости исполнишася, и обретошася райстии жители, и со аггелы ликоствующе.

Сице святии пострадаша и сице прияша противу трудов своих. Сим образом тесношественым проидоша вси святии, иже от всего века плоть и кровь Царствия Божия наследити не может, ниже тля нетление наследует. Нигдеже убо похваляет Божественое Писание питающаяся и веселящаяся, святых мужей похвала и ублажение — в бесконечныя веки. Сам убо Господь рече во Еваггелиих: «Внидите ускими враты, яко пространная врата и широк путь вводяй в пагубу»[100], и «многими скорбьми подобает нам внити во Царство Небесное»[101], и «нужницы восхищают его»[102], «в терпении вашем стяжите душа ваша»[103], и «претерпевый до конца, той спасется[104]» о Христе Исусе, Господе нашем, емуже слава, со Отцем и со Святым Духом, ныне, и присно, и вовеки веков.

О еже претерпевати скорби{3}

Рече Господь: «Иже хощет по мне итти, да отвержется себе и возмет крест свой и последует мне»[105]. Еже себе отврещися есть еже безмилостивно себе напастем предати и ничтоже имети себя, но якоже иному страждущу, и тако имети ся. Якоже бо кто отвержется друга, аще и биенна видит его, аще нетязаема или на смерть ведома, не болит о нем, ниже предстоит, ниже помогает ему. Тако хощет и нас Бог, аще и ранимся, или сожизаемся, или умираем, не уклонятися, ниже миловать себе, но яко не имуще ничтоже обще души с телом, тако имети ся и предавати себе напастем, и бедам, и прочим мукам о правде и истине и о исповедании Христове. Держися креста Господня, якоже речено ти бысть, о, человече, во един конец гони невозвратно. «Верен буди до смерти, терпелив до исхода душа своея, и дам ти, — рече, — венец живота своего»[106]. Аще бо не преклонится человек к смерти мыслию и отчается живота своего, не может никоторыя скорби или болезни претерпети, не может приити в совершение, аще не терпит скорбей. Иже уклоняяйся от скорбей, и исходя во ослабу, и ища отрады получити полезнаго, таковый уподобится мужу, иже единою рукою собираяй, а другою разсевая. «Претерпевый до конца той спасется»[107]. Сим бо животом маловременным выменяти будущий бесконечный живот: сей презрети, а будущий прияти, — понеже бо живот сей препинает[108] будущему и вечному животу. Егда же пренебрежет кто живот сей, тогда нетрудно претерпит всякое искушение, труды и нужды, скорби и болезни, понеже бо ко смерти преклонился есть, выше всякия скорби и напасти, и сподобляется совершеныя благодати. Предел терпению и скорбем и урок, донележе и в животе сем есмы пребываем, неослабно подобает терпети и страдати, и в самом том дни, иже душа от тела разлучается, и тогда попечение имети и совершати обычное служение и правило.

О, человече, положи во уме своем се, дондеже во скорбех умрети, но станем, станем мужественно, яко воин храбрый. Никтоже венчается, не победив врага своего. Не сниди со креста во вся дни живота своего, яко единою умрохом, сиречь имей нужу на всяко время, терпи всякую скорбь и тесноту, вменится бо от Бога всяко в мучения, не погрешиши Царствия Небеснаго и восприимеши венец животный о Христе Исусе, Господе нашем, емуже слава.

О вере несуменней. Глава 3{4}

Веруяй в мя несуменно не собирает, коею смертию скончается[109], или от человек и от зверей, или гладом, или от нужных[110] великих трудов. Дву же смертей не будет, а единыя никтоже избежати может. Единою бо возложивыйся на Бога во всех нужах Царствия ради Небеснаго и умрый мирови к тому не ищет, како скончается, к тому не печется собою. Единою возложивыйся на Бога, елика творит, успеет и везде обрящет полезное души своей. Но весть точию, яко Бога ради на вся скорби предается и на всяком месте спасение обрящет. По вере нашей и благодать Божия нам дается. Мала вера — мало и дастъся, болши веруем — болши и благодати дастся и терпения. Но ничтоже не случится кроме промысла Божия и строения, точию ищет от нас Бог самовластное произволение ума нашего, но судбы Божия неиспытани суть.

От житий отеческих, от Пролога, и от Патерика печерскаго, и от Патерика скитскаго, стихове коегождо святаго, удобь житие уразумееши, како пожиша. Глава 4{5}

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека литературы Древней Руси

Похожие книги

История о великом князе Московском
История о великом князе Московском

Андрей Михайлович Курбский происходил из княжеского рода. Входил в названную им "Избранной радой" группу единомышленников и помощников Ивана IV Грозного, проводившую структурные реформы, направленные на укрепление самодержавной власти царя. Принимал деятельное участие во взятии Казани в 1552. После падения правительства Сильвестра и А. Ф. Адашева в судьбе Курбского мало что изменилось. В 1560 он был назначен главнокомандующим рус. войсками в Ливонии, но после ряда побед потерпел поражение в битве под Невелем в 1562. Полученная рана спасла Курбского от немедленной опалы, он был назначен наместником в Юрьев Ливонский. Справедливо оценив это назначение, как готовящуюся расправу, Курбский в 1564 бежал в Великое княжество Литовское, заранее сговорившись с королем Сигизмундом II Августом, и написал Ивану IV "злокусательное" письмо, в которомром обвинил царя в казнях и жестокостях по отношению к невинным людям. Сочинения Курбского являются яркой публицистикой и ценным историческим источником. В своей "Истории о великом князе Московском, о делах, еже слышахом у достоверных мужей и еже видехом очима нашима" (1573 г.) Курбский выступил против тиранства, полагая, что и у царя есть обязанности по отношению к подданным.

Андрей Михайлович Курбский

История / Древнерусская литература / Образование и наука / Древние книги
Слово о полку Игореве
Слово о полку Игореве

Исследование выдающегося историка Древней Руси А. А. Зимина содержит оригинальную, отличную от общепризнанной, концепцию происхождения и времени создания «Слова о полку Игореве». В книге содержится ценный материал о соотношении текста «Слова» с русскими летописями, историческими повестями XV–XVI вв., неординарные решения ряда проблем «слововедения», а также обстоятельный обзор оценок «Слова» в русской и зарубежной науке XIX–XX вв.Не ознакомившись в полной мере с аргументацией А. А. Зимина, несомненно самого основательного из числа «скептиков», мы не можем продолжать изучение «Слова», в частности проблем его атрибуции и времени создания.Книга рассчитана не только на специалистов по древнерусской литературе, но и на всех, интересующихся спорными проблемами возникновения «Слова».

Александр Александрович Зимин

Литературоведение / Научная литература / Древнерусская литература / Прочая старинная литература / Прочая научная литература / Древние книги
Древнерусская литература. Библиотека русской классики. Том 1
Древнерусская литература. Библиотека русской классики. Том 1

В томе представлены памятники древнерусской литературы XI–XVII веков. Тексты XI–XVI в. даны в переводах, выполненных известными, авторитетными исследователями, сочинения XVII в. — в подлинниках.«Древнерусская литература — не литература. Такая формулировка, намеренно шокирующая, тем не менее точно характеризует особенности первого периода русской словесности.Древнерусская литература — это начало русской литературы, ее древнейший период, который включает произведения, написанные с XI по XVII век, то есть в течение семи столетий (а ведь вся последующая литература занимает только три века). Жизнь человека Древней Руси не походила на жизнь гражданина России XVIII–XX веков: другим было всё — среда обитания, формы устройства государства, представления о человеке и его месте в мире. Соответственно, древнерусская литература совершенно не похожа на литературу XVIII–XX веков, и к ней невозможно применять те критерии, которые определяют это понятие в течение последующих трех веков».

авторов Коллектив , Андрей Михайлович Курбский , Епифаний Премудрый , Иван Семенович Пересветов , Симеон Полоцкий

Древнерусская литература / Древние книги