Читаем Тысяча и одна ночь. В 12 томах полностью

Они же спешили поесть и уйти. Но однажды, когда они вошли к матери и она поставила перед ними кушанье и хлеб, вдруг вернулся Джудар. И матери было очень стыдно перед ним, и смутилась она; и, боясь, что рассердила его, она опустила голову и смиренно поглядела в сторону сына. Джудар же не только не выказал досады, но улыбнулся братьям и сказал им:

— Добро пожаловать, о братья мои! Благословен день ваш, что же случилось, что вы решили посетить нас в этот благословенный день? — И бросился он к ним на шею, горячо поцеловал и сказал: — Поистине, нехорошо было с вашей стороны так долго заставлять меня скучать без вас. Вы не приходили узнавать ни обо мне, ни о матери.

Они же ответили:

— Клянемся Аллахом, о брат наш, и мы томились желанием видеть тебя; нас удерживал только стыд за то, что произошло между тобою и нами. Но теперь мы раскаялись до глубины души. Впрочем, все это было делом шайтана (да будет он проклят Аллахом!), теперь же ты и мать наша — единственное благословение.

И, растроганный этими словами, Джудар сказал им:

— А для меня благословением являетесь вы оба, братья мои.

Тогда мать обратилась к Джудару и сказала ему:

Он же, чтобы прокормить и ее и себя, добыл рыболовную сеть и каждый день отправлялся ловить рыбу то в Ниле у Булака, то в больших прудах.


— О дитя мое, да омоет лицо твое Аллах, да увеличит Он твое благосостояние, так как ты самый великодушный из нас!

А Джудар сказал:

— Добро пожаловать! И оставайтесь у меня! Аллах щедр, и у нас всего будет вдоволь!

И помирился он с братьями вполне, вместе поужинали они, и братья провели ночь под его кровом.

На другой день они все вместе ели утреннюю еду, и Джудар со своей сетью ушел с надеждой на щедроты Дающего, между тем как братья также ушли и отсутствовали до полудня, когда явились разделить трапезу с матерью.

А Джудар вернулся только вечером и принес мяса и овощей, купленных на дневной заработок. И так жили они целый месяц. Джудар ловил и продавал рыбу, чтобы кормить мать и братьев, которые ели и веселились.

Но вот однажды…

На этом месте своего рассказа Шахерезада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.

А когда наступила

ЧЕТЫРЕСТА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ НОЧЬ,

она продолжила:

Пошел Джудар, как всегда, ловить рыбу, забросил сеть свою в реку, а когда вытащил ее, нашел ее пустой; он забросил ее во второй раз, и опять сеть была пуста. Тогда сказал он себе: «В этом месте нет рыбы».

И переменил он место и забросил сеть, но она опять оказалась пустой.

Он переменил место во второй, в третий раз, еще и еще, и так с утра до самого вечера, но не поймал ни единого пескаря. Тогда он воскликнул:

— Что за чудо?! Неужели рыба перевелась в воде?! Или, может быть, есть тому другая причина?

Уже наступал вечер, он взвалил сеть на спину, опечаленный, что ничего не принесет матери и братьям на ужин; и проходил он мимо пекарни, в которой имел обыкновение покупать хлеб, возвращаясь домой. У пекарни толпились покупатели, спешившие купить себе хлеба, причем каждый держал в руке монету, а продавец не обращал на них большого внимания. Джудар печально стоял в сторонке, смотрел на покупателей и вздыхал. Тогда пекарь сказал ему:

— Добро пожаловать, о Джудар! Не нужно ли тебе хлеба?

Но Джудар молчал.

Пекарь сказал ему:

— Если у тебя нет денег, все равно бери, сколько тебе нужно, а я подожду.

Тогда Джудар сказал ему:

— Дай мне хлеба на десять медных монет и возьми в залог сеть.

Но пекарь ответил на это:

— Нет, о бедняк. Твоя сеть открывает тебе двери заработка, и, если бы я взял ее у тебя, я запер бы эту дверь. Вот хлебы, которые ты у меня обыкновенно покупаешь. А вот тебе от меня десять медных монет, которые могут тебе понадобиться. А завтра, Джудар, ты принесешь мне рыбы на двадцать медных монет.

И Джудар ответил:

— Клянусь головою и глазами моими!

Горячо поблагодарив пекаря, он взял хлебы и десять медных монет и пошел покупать мясо и овощи, говоря себе: «Завтра Господь даст мне возможность расплатиться, и рассеет Он мои заботы».

И вернулся он в дом свой, где мать стала стряпать, как и всегда. Джудар поужинал и заснул.

На следующий день он взял сеть и хотел уже выйти, когда мать сказала ему:

— Ты уходишь, не съев своей утренней порции хлеба?

Он ответил ей:

— Съешь ее с братьями!

И пошел он на реку, где закинул сеть и раз, и два, и три, несколько раз переменив место, и так до часа послеполуденной молитвы, но ничего не выловил. Тогда, огорченный до крайности, он взял сеть и пошел домой, а так как не было другой дороги, то и на этот раз ему пришлось идти мимо пекарни; увидев его, пекарь опять отсчитал ему десять хлебов и десять медных монет и сказал ему:

— Возьми это и ступай. Если не посчастливилось тебе сегодня, посчастливится завтра.

Джудар хотел извиниться, но пекарь сказал ему:

— Нечего тебе, бедняк, извиняться передо мною. Если бы ты выловил что-нибудь, то и заплатил бы. И если завтра ничего не выловишь, приходи опять и не стыдись, я подожду.

Перейти на страницу:

Все книги серии Тысяча и одна ночь. В 12 томах

Похожие книги

Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Пять поэм
Пять поэм

За последние тридцать лет жизни Низами создал пять больших поэм («Пятерица»), общим объемом около шестидесяти тысяч строк (тридцать тысяч бейтов). В настоящем издании поэмы представлены сокращенными поэтическими переводами с изложением содержания пропущенных глав, снабжены комментариями.«Сокровищница тайн» написана между 1173 и 1180 годом, «Хорсов и Ширин» закончена в 1181 году, «Лейли и Меджнун» — в 1188 году. Эти три поэмы относятся к периодам молодости и зрелости поэта. Жалобы на старость и болезни появляются в поэме «Семь красавиц», завершенной в 1197 году, когда Низами было около шестидесяти лет. В законченной около 1203 года «Искандер-наме» заметны следы торопливости, вызванной, надо думать, предчувствием близкой смерти.Создание такого «поэтического гиганта», как «Пятерица» — поэтический подвиг Низами.Перевод с фарси К. Липскерова, С. Ширвинского, П. Антокольского, В. Державина.Вступительная статья и примечания А. Бертельса.Иллюстрации: Султан Мухаммеда, Ага Мирека, Мирза Али, Мир Сеид Али, Мир Мусаввира и Музаффар Али.

Гянджеви Низами , Низами Гянджеви

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги