Читаем Укрощение Рики (ЛП) полностью

— Чего ты лыбишься? Вот бля! — внезапно Рики примолк, задумавшись о неприятном положении, в которое сам себя загнал. — Послушай, Ясон, может, решим дело полюбовно? Давай, отсосу тебе… как ты любишь.

С неожиданным рвением монгрел извернулся и прильнул к шее Ясона, целуя ее и игриво покусывая.

Хотя слова и ласки пета пробудили у хозяина определенные плотские желания, Ясон не собирался уступать в их пользу долгожданный шанс применить новый G-ремень.

— Конечно, пет, ты доставишь мне удовольствие — именно так, как я люблю. Только после наказания.

Подошел Дэрил с ремнем и дрожащей рукой вручил его хозяину. Тот поставил бокал на стол, а своего пета — на пол, встал, отошел на несколько шагов и повернулся. Властным движением запястья он активировал ремень, который угрожающе загудел. Этот звук и золотистое сияние подействовали на Рики, как удав на кролика, и его взгляд стал слегка затравленным. Ясон стоял уперев руку в бок, в другой руке змеей извивался G-ремень, глаза потемнели от гнева.

— Раздевайся! — скомандовал он.

— Ты грёбаный урод!

— Бесполезно, пет. Раздевайся, живо!

Рики подчинился, свирепо швырнув одежду на пол.

— Повернись и положи ладони на стол!

Монгрел нехотя повиновался, и Ясон поднял брови при виде синяков, украшавших его ягодицы и бедра. Новое наказание должно было причинить немалую боль, и оставалось только удивляться, что в таком состоянии Рики еще рискует показывать зубы. Ясон сделал пару шагов вперед и приказал:

— Раздвинь ноги шире!

Для острастки он пощелкал ремнем в воздухе. Внезапно его охватило желание взять своего пета прямо здесь — столь соблазнительно красовался перед ним отставленный зад, расцвеченный следами недавнего наказания.

— Не то чтобы это могло облегчить твою участь, но, возможно, ты хочешь сказать последнее слово? Или, наоборот, взять какие-нибудь слова обратно?

Рики обернулся и послал в него смертоносный взгляд в упор.

— Сдохни в корчах, Ясон!

— Так я и думал, — Ясон выдавил улыбку, чувствуя, как к горлу подкатывает новая волна ярости, с трудом сохраняя самоконтроль. Он снова пощелкал ремнем, злорадно наблюдая, как монгрел вздрагивает.

— Пет! Сейчас ты будешь наказан, — объявил блонди, отступил на шаг и с силой послал вперед G-ремень, который с оглушительным хлопком приземлился на задницу Рики.

Монгрел отчаянно вскрикнул, не веря, что боль бывает такой сильной.

— О, Юпитер, — обреченно прошептал он.

— У тебя такая короткая память на наказания, Рики!

Ясон снова размахнулся и хлестнул своего пета, затем еще и еще, наслаждаясь душераздирающими криками и безответными мольбами о милосердии. Сделав паузу, он прошелся туда-сюда, клацая ремнем, чтобы как следует нагнать на пета страху.

— Ясон! Я больше не вынесу! — выдохнул Рики.

— У тебя было предостаточно возможностей для послушания, пет, но раз за разом ты намеренно бросал вызов моей власти. Теперь тебе придется принять последствия и вытерпеть наказание.

— Прошу… пожалуйста, хватит, Ясон! Умоляю тебя!

— Нет уж, пет! Я обязан научить тебя полному и безоговорочному подчинению. Ты вел себя своенравно, и наказание должно соответствовать тяжести проступка.

— Я уже достаточно наказан! Пожалуйста, Ясон! Я не могу больше!

— Здесь я решаю, какое наказание является достаточным. Ты получишь все сполна!

Блонди принялся в поте лица стегать несчастного монгрела, который кричал все громче и отрывистей. И тут, под градом чудовищных ударов на Рики накатило какое-то странное чувство. Он вдруг явно — и очень сильно — возбудился; его член так напрягся и затвердел, что казалось: тронь и взорвется. Адская боль и невыносимое удовольствие пронзали тело одновременно, и страдальческие вопли все больше и больше походили на сладострастные стоны.

Ясон с воодушевлением наблюдал, как его пет заводится все сильнее. Он видел монгрела лишь со спины, но по тому, как Рики отодвигал бедра от стола, по изменившемуся голосу и учащенному дыханию было ясно, что член его стоит, как солдат на параде. Блонди и сам чувствовал особенное возбуждение от этого особенного наказания, он то и дело поправлял рукой в паху, мечтая о разрядке.

Движением запястья он выключил G-ремень и отбросил его в сторону. Рики, не меняя позы, издавал тихие стоны.

— Повернись! — приказал Ясон.

Пет медленно повернулся, его глаза горели неприкрытой похотью.

— Что ты со мной сделал? — растерянно прошептал он.

— G-ремень оснащен особой функцией, — пояснил блонди. — Наверняка ты уже и сам догадался, какой именно.

— Ясон… мать твою… я хочу… очень…

Рики принялся гладить рукой свой член. Хозяин с улыбкой подошел к нему. Монгрел прислонился спиной к столу и откинулся назад.

— Прикоснись ко мне… пожалуйста, — умолял он, широко раздвинув ноги и выставляя пах вперед, словно предлагая себя Ясону. Тот выполнил просьбу и дразнящими движениями пальцев заставил пета резко втянуть в себя воздух и прошептать:

— Умираю, хочу кончить.

Ясон наклонился к нему.

— Сначала доставь удовольствие мне.

— Все что угодно. Только бы кончить!

— Возьми меня в рот.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Метафизика
Метафизика

Аристотель (384–322 до н. э.) – один из величайших мыслителей Античности, ученик Платона и воспитатель Александра Македонского, основатель школы перипатетиков, основоположник формальной логики, ученый-естествоиспытатель, оказавший значительное влияние на развитие западноевропейской философии и науки.Представленная в этой книге «Метафизика» – одно из главных произведений Аристотеля. В нем великий философ впервые ввел термин «теология» – «первая философия», которая изучает «начала и причины всего сущего», подверг критике учение Платона об идеях и создал теорию общих понятий. «Метафизика» Аристотеля входит в золотой фонд мировой философской мысли, и по ней в течение многих веков учились мудрости целые поколения европейцев.

Аристотель , Аристотель , Вильгельм Вундт , Лалла Жемчужная

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Античная литература / Современная проза
Алов и Наумов
Алов и Наумов

Алов и Наумов — две фамилии, стоявшие рядом и звучавшие как одна. Народные артисты СССР, лауреаты Государственной премии СССР, кинорежиссеры Александр Александрович Алов и Владимир Наумович Наумов более тридцати лет работали вместе, сняли десять картин, в числе которых ставшие киноклассикой «Павел Корчагин», «Мир входящему», «Скверный анекдот», «Бег», «Легенда о Тиле», «Тегеран-43», «Берег». Режиссерский союз Алова и Наумова называли нерасторжимым, благословенным, легендарным и, уж само собой, талантливым. До сих пор он восхищает и удивляет. Другого такого союза нет ни в отечественном, ни в мировом кинематографе. Как он возник? Что заставило Алова и Наумова работать вместе? Какие испытания выпали на их долю? Как рождались шедевры?Своими воспоминаниями делятся кинорежиссер Владимир Наумов, писатели Леонид Зорин, Юрий Бондарев, артисты Василий Лановой, Михаил Ульянов, Наталья Белохвостикова, композитор Николай Каретников, операторы Леван Пааташвили, Валентин Железняков и другие. Рассказы выдающихся людей нашей культуры, написанные ярко, увлекательно, вводят читателя в мир большого кино, где талант, труд и магия неразделимы.

Валерий Владимирович Кречет , Леонид Генрихович Зорин , Любовь Александровна Алова , Михаил Александрович Ульянов , Тамара Абрамовна Логинова

Кино / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство