Читаем Укрощение Рики (ЛП) полностью

— Ясон, — задыхаясь, прошептал он, — я хочу тебе сказать… я люблю тебя.

— Это правда, Рики? — Голос блонди предательски дрогнул. — О, пет!

— Я не хочу, чтобы тебя наказывали. Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль… из-за меня.

— Рики… — Ясон вздохнул и почувствовал, что больше не в силах сдерживаться. Он начал толкаться вперед всё сильнее, быстрее, ахая, постанывая и неумолимо приближаясь к вершине.

— О боже! — воскликнул Рики: он тоже подошел к самому краю. — О боже, да!

И они слились в ослепительной вспышке экстаза, разделяя наслаждение на двоих и с восторгом внимая чувственным воплям друг друга.


Аки вошел на кухню, и Таи, увидев мальчика, вздрогнул от неожиданности.

— Ох, Аки! Тебе что-нибудь нужно?

— Хозяин сказал, что мне можно чего-нибудь выпить перед сном.

— Ну, хорошо. Воды?

— А можно персикового сока?

— Чего именно твой хозяин… в смысле, господин Омаки, разрешил тебе выпить?

— Воды, — грустно протянул парнишка.

Повар улыбнулся.

— Тогда, я думаю, тебе следует его послушаться.

— Ладно.

Мальчик взял стакан и вернулся в главный зал как раз в тот момент, когда Рики тихонько выскользнул из спальни Ясона.

— Я иду спать, — объявил Аки.

— Вот как? И правильно.

— А где опекун?

— Он… уснул. Он неважно себя чувствует.

— Хозяин тоже неважно себя чувствует. Похоже, всех скосила какая-то болезнь.

Рики пожал плечами.

— Похоже на то.

Он подошел к камину и устроился в Ясоновом кресле.

— Хозяин обычно рассказывает мне на ночь сказку, — прозрачно намекнул мальчик.

Рики озадаченно моргнул.

— Это здорово.

— А можно посидеть у тебя на коленях?

— Хм… это еще зачем?

— Хозяин всегда мне это разрешает, — ответил Аки и, не дожидаясь приглашения, вскарабкался на колени к монгрелу.

— Всё потому, что твой хозяин — извращенец каких поискать, — пробормотал Рики себе под нос и тут же вскрикнул: — Эй! Ты на меня воду пролил!

— Извини. Вот, держи! — Аки передал ему стакан, и монгрел, недовольно нахмурив брови, поставил его на столик.

Мальчик расположился поудобнее и прижался к груди Рики.

— Расскажи мне сказку! — потребовал он.

— Не знаю я никаких сказок.

— Тогда расскажи о себе. Когда ты был молодым.

— Ну… — Рики глубоко задумался. — Пожалуй, я могу рассказать тебе, как я был главой «Бизонов».

— А кто такие «Бизоны»?

— Банда такая, в Цересе. В трущобах, где я рос.

— Интересно, — одобрил Аки, откидывая голову ему на плечо. — И ты был у них главарем?

Рики улыбнулся.

— Ну да. Меня даже называли «Принц Мидаса».

— Принц, ух ты! Значит, все выполняли твои приказы?

— Ага, почти. — Рики прикрыл глаза и погрузился в воспоминания. — Куда бы я ни пошел, все склонялись передо мной. Все монгрелы мне ноги целовали.

— А зачем они это делали? — удивился Аки.

— Ну, они не в прямом смысле целовали. Просто так говорят. Это значит… что все относились ко мне с уважением.

— А-а-а… — Аки широко зевнул. — А чем ты там занимался?

— Мы без дела не сидели, знаешь ли. Допекали элиту, гоняли на байках, играли в бильярд или просто слонялись по пляжу. А иногда… нет, это не для твоих ушей.

— Что не для моих ушей? — тут же встрепенулся парнишка.

— Мы занимались… Думаю, можно назвать это всякими безобразиями.

— Какими?

— Ну, чтобы выжить, приходилось подворовывать. Поэтому у нас на хвосте вечно висели копы.

— Они за тобой гонялись?

— Еще как! Только нам почти всегда удавалось вовремя свалить.

— Но не всегда?

— Не всегда. И когда мы попадались, то оказывались в настоящей заднице. Эти мидасские копы те еще сволочи.

— Интересная сказка, — заявил Аки. — А что случилось потом? Почему ты перестал быть Принцем Мидаса?

Рики замолчал, на лицо его набежала мрачная тень.

— Как ты стал петом опекуна? — не отставал любопытный парнишка.

— Аки! — послышался сердитый голос Омаки, и блонди вошел в зал. — Я же велел тебе выпить воды и ложиться спать!

— Но Рики рассказывает мне сказку, — запротестовал Аки.

— Да уж, я слышал. А теперь ты слушай меня. Марш в постель, живо!

Аки надул губы, соскользнул с коленей монгрела и подарил ему напоследок улыбку.

— Спасибо за сказку!

— Пожалуйста, — ответил Рики.

— Расскажешь потом продолжение?

— Если захочешь. — Монгрел улыбнулся мальчику и потрепал его по волосам. — Спи сладко.

— Ага.

Мальчик вышел вслед за Омаки, а Рики остался сидеть, глядя в огонь. «Сказка» о прошлой жизни навеяла безрадостные мысли, и теперь он пытался взять себя в руки, чтобы справиться с подступающим отчаянием. Темного Рики, повелителя цересских трущоб, больше не существовало, а его жизнь превратилась в легенду. Теперь он был абсолютно уверен, что больше никогда не вернется в Мидас. Интересно, помнит ли Ясон свое обещание построить в трущобах академию?..

Неожиданно в его мысли ворвался Гай, а за ним — как ни пытался Рики этому воспротивиться — последовал Кей. Пет всеми силами старался не вспоминать о том, что произошло в Дана Бан, но теперь внезапно решил: хватит прятать голову в песок. Вероятно, Гай до сих пор отчаянно мечется в поисках любовника.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Метафизика
Метафизика

Аристотель (384–322 до н. э.) – один из величайших мыслителей Античности, ученик Платона и воспитатель Александра Македонского, основатель школы перипатетиков, основоположник формальной логики, ученый-естествоиспытатель, оказавший значительное влияние на развитие западноевропейской философии и науки.Представленная в этой книге «Метафизика» – одно из главных произведений Аристотеля. В нем великий философ впервые ввел термин «теология» – «первая философия», которая изучает «начала и причины всего сущего», подверг критике учение Платона об идеях и создал теорию общих понятий. «Метафизика» Аристотеля входит в золотой фонд мировой философской мысли, и по ней в течение многих веков учились мудрости целые поколения европейцев.

Аристотель , Аристотель , Вильгельм Вундт , Лалла Жемчужная

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Античная литература / Современная проза
Алов и Наумов
Алов и Наумов

Алов и Наумов — две фамилии, стоявшие рядом и звучавшие как одна. Народные артисты СССР, лауреаты Государственной премии СССР, кинорежиссеры Александр Александрович Алов и Владимир Наумович Наумов более тридцати лет работали вместе, сняли десять картин, в числе которых ставшие киноклассикой «Павел Корчагин», «Мир входящему», «Скверный анекдот», «Бег», «Легенда о Тиле», «Тегеран-43», «Берег». Режиссерский союз Алова и Наумова называли нерасторжимым, благословенным, легендарным и, уж само собой, талантливым. До сих пор он восхищает и удивляет. Другого такого союза нет ни в отечественном, ни в мировом кинематографе. Как он возник? Что заставило Алова и Наумова работать вместе? Какие испытания выпали на их долю? Как рождались шедевры?Своими воспоминаниями делятся кинорежиссер Владимир Наумов, писатели Леонид Зорин, Юрий Бондарев, артисты Василий Лановой, Михаил Ульянов, Наталья Белохвостикова, композитор Николай Каретников, операторы Леван Пааташвили, Валентин Железняков и другие. Рассказы выдающихся людей нашей культуры, написанные ярко, увлекательно, вводят читателя в мир большого кино, где талант, труд и магия неразделимы.

Валерий Владимирович Кречет , Леонид Генрихович Зорин , Любовь Александровна Алова , Михаил Александрович Ульянов , Тамара Абрамовна Логинова

Кино / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство