Читаем Укрощение Рики (ЛП) полностью

Рики посмотрел на центр связи, и его взгляд приковал к себе выдвижной ящик, где Ясон хранил орудия наказания и всякую всячину. Чутье подсказывало монгрелу, что коммуникатор и подвеска Кея лежат именно там. В пентхаусе стояла тишина: все блонди разошлись по своим комнатам, а Ясон всё еще спал.

Поняв, что ему представился уникальный шанс, Рики подкрался к центру связи и выдвинул тот самый ящик. Там, среди всевозможных лопаток и хлыстов, он обнаружил то, что искал — подвеску и телефон. Схватив то и другое, монгрел тихо задвинул ящик на место и вышел на балкон.

Ночь стояла холодная и ветреная. Рики охватила дрожь, и он зажег сигарету, чтобы согреть хотя бы пальцы. Откинув крышку телефона, он увидел на экране сотни непринятых входящих звонков — звуковой сигнал, по всей видимости, был отключен. Полистав список контактов, Рики обнаружил одно необходимое ему короткое имя — Гай.

Дрожащими от холода и волнения пальцами он нажал на вызов и, к своему удивлению, почти мгновенно услышал голос Гая:

— Кей? Кей, это ты?

— Нет, — ответил Рики. — Это не Кей.

Короткая пауза.

— Рики?

— Ну да.

— А где Кей? Почему ты звонишь с его телефона?

— Кея нет, Гай.

— Почему нет? Где он? Рики?

— Прости. Это был… несчастный случай. Я хотел позвонить тебе раньше, но… не смог.

— О чем ты? — Голос Гая сорвался — по-видимому, сбывались его худшие опасения. — Дай мне с ним поговорить!

— Ты не можешь с ним поговорить. Его больше нет.

— Где он? — заорал Гай.

— Его тело… в океане, — ответил Рики. — Я пришлю тебе его подвеску. Прости меня, Гай. Пока.

— Рики!

Монгрел оборвал связь и затем, поразмыслив пару мгновений, перебросил телефон через перила. Едва он успел затолкать подвеску в карман брюк, как на балконе появился Ясон в длинном плотном халате с шелковой оторочкой.

— Тут слишком холодно, Рики, — сказал он. — Идем в комнату.

— Ага, сейчас. Только докурю.

— Я слышал, ты с кем-то разговаривал.

— Разговаривал? Э-э… да нет. Я просто… я… сочинял стих. Про… про ночь.

Ясон недоверчиво улыбнулся.

— Стих? Я хочу послушать.

Рики помотал головой.

— Нет, он дурацкий.

Блонди зашел сзади, распахнул халат и закутал в него монгрела, прижав к своему телу.

— Прочти мне его, пет.

Тепло хозяина было таким уютным, что Рики благодушно вздохнул.

— Хм… ладно уж. Стих. Дурацкий. Кхм. Ну, слушай.

«Ночь наступает,

Хрустальные искры пронзают

Безлунного неба тьму.

Душа моя замерзает,

Лютый холод в нее вползает,

Словно толстый член разрывает

Девственную дыру».

Ясон откинул голову и громко расхохотался.

— Я же сказал: чушь собачья, — пожал плечами Рики.

— Ты такой безнадежный монгрел! — нежно ответил блонди и коснулся губами его виска.

— Ну и ладно. Тебе же это нравится.

— Давай, пойдем внутрь. Здесь холодно.

— Иду, — уступил Рики, и бычок полетел с балкона вниз.

— Я хочу, чтобы ты лег в кровать вместе со мной. Не могу спокойно спать, когда тебя нет рядом.

— Как же ты обходился до меня?

— А я толком и не спал, — с улыбкой признался блонди.

— Хм-м-м… Похоже, я тебе очень нужен.

— Именно. Ты нужен мне, пет. Как никто другой.

Ясон закрыл глаза и крепко прижал к себе своего Рики. В этот момент из-за горизонта показался Иос и начал медленно взбираться в ночное небо.

====== Глава 62 (часть 2) Юпитер говорит ======

Утро накануне Дня Юпитер выдалось холодным, но ясным, на бледно-голубом небе медленно разгорался восход. Таи полночи провозился с готовкой: что бы ни ждало впереди, а начало дня должно быть приятным. К тому времени как блонди один за другим подтянулись в главный зал, обеденный стол уже ломился от яств, под крышками исходили паром разнообразные блюда, окруженные венками из веток сосны и амойского падуба.

— Кажется, я ни на минуту глаз не сомкнул, — простонал Хейку, протягивая свою чашку Таи, который тут же бросился наливать ему кофе.

— Я тоже, — подхватил Рауль.

— Ты не мог уснуть, — заметил Йоси, глядя на Хейку, — потому что всё время хотел секса.

Ксиан фыркнул, а Хейку с улыбкой пожал плечами.

— А что я мог поделать — ты же наконец оказался в моей постели!

— Зато я спал, — заявил Омаки. — Правда, снилась мне всякая гадость.

— Как бы то ни было, еда выглядит аппетитной, — оценил Ксиан. Остальные дружно закивали.

— Можно мне чаю? — попросил Мегала, щедро намазывая ложкой мед на булочку.

— Конечно, лорд Чи. Сейчас принесу.

Таи тут же притащил и поставил перед блонди целый чайник с заваркой.

Из ванной комнаты появился Ясон. Он принял душ и принарядился, словно собрался на праздничную вечеринку.

— Ясон! — объявил Хейку, уплетая бекон и омлет со шпинатом. — Миллион кредитов за твоего повара!

— Два миллиона! — повысил ставку Ксиан.

— У тебя нет двух миллионов, — возразил Хейку.

— Я бы попросил! С каких это пор ты посвящен в детали моих личных счетов?

— Ладно, даю три миллиона!

Ясон улыбнулся.

— Мне очень жаль, но в обозримом будущем я не намерен расставаться с Таи.

— Это несправедливо! — возмутился Хейку. — Присвоил себе лучшего на Амои шеф-повара. Нет, ты просто обязан хотя бы иногда сдавать нам его в аренду!

От такого комплимента Таи весь засветился — он был рад получить подтверждение, что его усилия не пропали зря.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Метафизика
Метафизика

Аристотель (384–322 до н. э.) – один из величайших мыслителей Античности, ученик Платона и воспитатель Александра Македонского, основатель школы перипатетиков, основоположник формальной логики, ученый-естествоиспытатель, оказавший значительное влияние на развитие западноевропейской философии и науки.Представленная в этой книге «Метафизика» – одно из главных произведений Аристотеля. В нем великий философ впервые ввел термин «теология» – «первая философия», которая изучает «начала и причины всего сущего», подверг критике учение Платона об идеях и создал теорию общих понятий. «Метафизика» Аристотеля входит в золотой фонд мировой философской мысли, и по ней в течение многих веков учились мудрости целые поколения европейцев.

Аристотель , Аристотель , Вильгельм Вундт , Лалла Жемчужная

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Античная литература / Современная проза
Алов и Наумов
Алов и Наумов

Алов и Наумов — две фамилии, стоявшие рядом и звучавшие как одна. Народные артисты СССР, лауреаты Государственной премии СССР, кинорежиссеры Александр Александрович Алов и Владимир Наумович Наумов более тридцати лет работали вместе, сняли десять картин, в числе которых ставшие киноклассикой «Павел Корчагин», «Мир входящему», «Скверный анекдот», «Бег», «Легенда о Тиле», «Тегеран-43», «Берег». Режиссерский союз Алова и Наумова называли нерасторжимым, благословенным, легендарным и, уж само собой, талантливым. До сих пор он восхищает и удивляет. Другого такого союза нет ни в отечественном, ни в мировом кинематографе. Как он возник? Что заставило Алова и Наумова работать вместе? Какие испытания выпали на их долю? Как рождались шедевры?Своими воспоминаниями делятся кинорежиссер Владимир Наумов, писатели Леонид Зорин, Юрий Бондарев, артисты Василий Лановой, Михаил Ульянов, Наталья Белохвостикова, композитор Николай Каретников, операторы Леван Пааташвили, Валентин Железняков и другие. Рассказы выдающихся людей нашей культуры, написанные ярко, увлекательно, вводят читателя в мир большого кино, где талант, труд и магия неразделимы.

Валерий Владимирович Кречет , Леонид Генрихович Зорин , Любовь Александровна Алова , Михаил Александрович Ульянов , Тамара Абрамовна Логинова

Кино / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство