Читаем Век диаспоры. Траектории зарубежной русской литературы (1920–2020). Сборник статей полностью

Вместе с тем необходимо отметить, что эта вторая группа экстратерриториальных писателей чрезвычайно разнообразна по способу взаимодействия с локальным контекстом: если, скажем, необычайно успешный и космополитичный Акунин живет за границей, потому что может себе это позволить, и предпочитает держаться подальше от Кремля, но еще (пока) не «влился» в новое социальное окружение и не сделал его элементом своего публичного имиджа, то Кузьмин целенаправленно участвует в литературной жизни Латвии, он выучил латышский язык и последовательно транслирует свое географическое местоположение как элемент своей авторской личности. В связи с этим можно вспомнить, что он стал основателем проекта «Литература без границ», в рамках которого издаются книги, предоставляется «резиденция» для поэтов и переводчиков, а также проводятся фестивали в латвийском поселке Озолниеки. Это и есть один из альтернативных проектов бытия русской литературы в мире. На сайте проекта «Литература без границ» говорится:

Условия существования современной литературы – свобода творческого поиска и включенность в единое пространство диалога без границ между людьми и культурами. Наш проект помогает авторам найти дорогу друг к другу и к читателю через совместную работу над переводами и разноязычными книгами. Особое внимание мы уделяем русской литературе, обязанной пережить нынешнюю политическую катастрофу и проложить путь в посттоталитарное будущее472.

Здесь также уместно процитировать стихотворение Кузьмина 2018 года «Удобно ненавидеть Россию…»:

Удобно ненавидеть Россию из Латвии.Удобно ненавидеть Россию из Америки.Более или менее удобно ненавидеть Россию из некоторых районов Украины,но из Крыма и из Донбасса не очень удобно.Сравнительно удобно ненавидеть Россию из Москвы.Гораздо неудобнее – из Перми или Омска,где горожан развлекают моделью виселицы в натуральную величину.Очень неудобно ненавидеть Россию из Лабытнанги.Голова кружится, сильная слабость,покалывания в пальцах, онемение рук.Сухость во рту постоянная, не получается напиться водой473.

Стихотворение посвящено украинскому кинорежиссеру Олегу Сенцову, который был осужден в России по обвинению в террористическом заговоре и на момент написания стихотворения отбывал наказание в исправительной колонии в городе Лабытнанги, где объявил бессрочную голодовку. Риторическая структура этого стихотворения, в котором перечисляются места, откуда «удобно ненавидеть Россию», начиная с Латвии, явственно отражает всю сложность отношения Кузьмина к культурной жизни метрополии. И хотя в самой структуре стиха возникает всеобщая оппозиция «России», которая выстраивает свое бытие-в-мире как «иная всемирная Россия», эта иная Россия может обрести единство благодаря общему неприятию российского политического режима. Пользуясь терминологией Паскаль Казанова из эпиграфа к этой главе, можно сказать, что Кузьмин определенно «позиционирует [себя] эстетически», с помощью этого стихотворения и посредством своего проекта в целом подчеркивая «стратегии, определяющие [его] позиции, [его] письменный язык, [его] положение в литературном пространстве». В то же время он занимает позицию последовательного сопротивления авторитету национального литературного центра. И как в этом случае мы должны трактовать тот факт, что Кузьмин сам обладает немалым авторитетом в сфере экспериментальной русской литературы как внутри, так и за пределами Российской Федерации? Проект «Литература без границ» можно считать альтернативным «центром авторитета» для конкурирующего с метрополией русского литературного мира. Таким образом, стихотворение «Удобно ненавидеть Россию…» максимально драматизирует сложное географическое положение экстратерриториального писателя в эпоху подвергаемых сомнению национализма и глобализации, когда литературная персона и транснациональное сообщество могут в той или иной степени строиться на противоречивых принципах принадлежности к социальным, культурным и политическим реалиям национально определяемых государственных образований наподобие Российской Федерации – и отчуждения от них.

Перейти на страницу:

Все книги серии Научная библиотека

Классик без ретуши
Классик без ретуши

В книге впервые в таком объеме собраны критические отзывы о творчестве В.В. Набокова (1899–1977), объективно представляющие особенности эстетической рецепции творчества писателя на всем протяжении его жизненного пути: сначала в литературных кругах русского зарубежья, затем — в западном литературном мире.Именно этими отзывами (как положительными, так и ядовито-негативными) сопровождали первые публикации произведений Набокова его современники, критики и писатели. Среди них — такие яркие литературные фигуры, как Г. Адамович, Ю. Айхенвальд, П. Бицилли, В. Вейдле, М. Осоргин, Г. Струве, В. Ходасевич, П. Акройд, Дж. Апдайк, Э. Бёрджесс, С. Лем, Дж.К. Оутс, А. Роб-Грийе, Ж.-П. Сартр, Э. Уилсон и др.Уникальность собранного фактического материала (зачастую малодоступного даже для специалистов) превращает сборник статей и рецензий (а также эссе, пародий, фрагментов писем) в необходимейшее пособие для более глубокого постижения набоковского феномена, в своеобразную хрестоматию, представляющую историю мировой критики на протяжении полувека, показывающую литературные нравы, эстетические пристрастия и вкусы целой эпохи.

Владимир Владимирович Набоков , Николай Георгиевич Мельников , Олег Анатольевич Коростелёв

Критика
Феноменология текста: Игра и репрессия
Феноменология текста: Игра и репрессия

В книге делается попытка подвергнуть существенному переосмыслению растиражированные в литературоведении канонические представления о творчестве видных английских и американских писателей, таких, как О. Уайльд, В. Вулф, Т. С. Элиот, Т. Фишер, Э. Хемингуэй, Г. Миллер, Дж. Д. Сэлинджер, Дж. Чивер, Дж. Апдайк и др. Предложенное прочтение их текстов как уклоняющихся от однозначной интерпретации дает возможность читателю открыть незамеченные прежде исследовательской мыслью новые векторы литературной истории XX века. И здесь особое внимание уделяется проблемам борьбы с литературной формой как с видом репрессии, критической стратегии текста, воссоздания в тексте движения бестелесной энергии и взаимоотношения человека с окружающими его вещами.

Андрей Алексеевич Аствацатуров

Культурология / Образование и наука

Похожие книги

100 великих мастеров прозы
100 великих мастеров прозы

Основной массив имен знаменитых писателей дали XIX и XX столетия, причем примерно треть прозаиков из этого числа – русские. Почти все большие писатели XIX века, европейские и русские, считали своим священным долгом обличать несправедливость социального строя и вступаться за обездоленных. Гоголь, Тургенев, Писемский, Лесков, Достоевский, Лев Толстой, Диккенс, Золя создали целую библиотеку о страданиях и горестях народных. Именно в художественной литературе в конце XIX века возникли и первые сомнения в том, что человека и общество можно исправить и осчастливить с помощью всемогущей науки. А еще литература создавала то, что лежит за пределами возможностей науки – она знакомила читателей с прекрасным и возвышенным, учила чувствовать и ценить возможности родной речи. XX столетие также дало немало шедевров, прославляющих любовь и благородство, верность и мужество, взывающих к добру и справедливости. Представленные в этой книге краткие жизнеописания ста великих прозаиков и характеристики их творчества говорят сами за себя, воспроизводя историю человеческих мыслей и чувств, которые и сегодня сохраняют свою оригинальность и значимость.

Виктор Петрович Мещеряков , Марина Николаевна Сербул , Наталья Павловна Кубарева , Татьяна Владимировна Грудкина

Литературоведение
История Петербурга в преданиях и легендах
История Петербурга в преданиях и легендах

Перед вами история Санкт-Петербурга в том виде, как её отразил городской фольклор. История в каком-то смысле «параллельная» официальной. Конечно же в ней по-другому расставлены акценты. Иногда на первый план выдвинуты события не столь уж важные для судьбы города, но ярко запечатлевшиеся в сознании и памяти его жителей…Изложенные в книге легенды, предания и исторические анекдоты – неотъемлемая часть истории города на Неве. Истории собраны не только действительные, но и вымышленные. Более того, иногда из-за прихотливости повествования трудно даже понять, где проходит граница между исторической реальностью, легендой и авторской версией событий.Количество легенд и преданий, сохранённых в памяти петербуржцев, уже сегодня поражает воображение. Кажется, нет такого факта в истории города, который не нашёл бы отражения в фольклоре. А если учесть, что плотность событий, приходящихся на каждую календарную дату, в Петербурге продолжает оставаться невероятно высокой, то можно с уверенностью сказать, что параллельная история, которую пишет петербургский городской фольклор, будет продолжаться столь долго, сколь долго стоять на земле граду Петрову. Нам остаётся только внимательно вслушиваться в его голос, пристально всматриваться в его тексты и сосредоточенно вчитываться в его оценки и комментарии.

Наум Александрович Синдаловский

Литературоведение