— Я здесь вырос, — Викфорд посмотрел на огонь. — Я знаю каждый камень, каждый выступ на этих стенах, каждую черепицу на крыше. З
Он выдохнул тихо и добавил:
— Вот окно и пригодилось…
— Ты же сможешь спасти Брайса? Если ты знаешь замок, ты же сможешь вытащить его оттуда? Это так ужасно, то, что я видела в подвале, — Эрика прислонилась лбом к его виску. — Я не могу этого забыть…
— Смогу. Это непросто… но возможно, — прошептал Викфорд. — Но если бы ты знала, как я не хочу оставлять тебя здесь одну…
Он не удержался, провёл ладонью по её щеке, по волосам и прижался поцелуем к нежной коже за ухом, так долго и горячо, что у Эрики закружилась голова.
— Но другого выхода нет… Джералд не оставит его в живых, если мы сбежим сейчас. Он отправил на поиски тебя целую армию! Я насчитала пять отрядов, которые уехали сегодня из замка! И за ужином Джералд сказал, что они взяли твой след. Что нам делать, Вик?
Эрика оглянулась на окно и поднялась, нехотя размыкая кольцо рук. Скоро встанет луна, и кто-нибудь может заметить лодку у подножья замка, они и так проговорили слишком долго.
— Взяли след? — Викфорд усмехнулся и тоже встал. — Но как видишь я здесь. Не переживай. Это был ложный след…
— Не будь так уверен, я тоже путала им следы, но они всё равно нашли меня! — прошептала Эрика, беря Викфорда за запястье и глядя ему в глаза. — Пожалуйста, будь осторожен! Если они тебя поймают, если убьют — я этого просто не вынесу!
Он приложил палец к её губам и произнёс твёрдо:
— Тссс! Запомни: они меня не поймают. И они меня не убьют. Не думай о плохом. Я вернусь за тобой. Я обязательно вернусь.
Они прощались долго. Не могли оторваться друг от друга и разомкнуть рук и Эрике казалось, что отпуская его, она будто отрывает кусок от своего сердца. Ей было больно в Линне, когда она уезжала ночью, но сейчас… сейчас было в тысячу раз больнее. Просто невыносимо…
Небо над горами уже начало светлеть, предвещая восход луны, когда Викфорд, наконец, выбрался за окно. Эрика выглянула и увидела свисающую сверху толстую верёвочную лестницу, спускавшуюся откуда — то из темноты под крышей. Викфорд повис на ней, как опытный моряк на вантах, осторожно вставил решётку в пазы, а длинные гвозди в гнёзда. И снова оказавшись одна по эту сторону решётки, Эрика почувствовала, как сердце сжимают боль и отчаяние, почти не давая дышать.
— Ты ведь вернёшься? — она схватилась за железные прутья, вглядываясь в его лицо.
— Я обязательно вернусь. Завтра вечером. Жди меня и будь готова. Ничему не верь, что обо мне скажут. И что бы ни произошло — не бойся.
— Но я уже боюсь…
Он улыбнулся и положил ладонь на её руку со словами:
— Та балеритка, которая в лицо назвала королевского эмиссара недоумком… Та, которая ранила меня стрелой под Кинвайлом — она точно ничего не боялась. И этим, кажется, она свела меня с ума ещё в первый день.
— Но я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя…
Он сквозь решётку коснулся её щеки ещё раз, подался навстречу и прошептал:
— Прежде чем я уйду… Скажи мне это ещё раз. То, что ты сказала сегодня.
— Что сказать?
— Что ты любишь меня, — произнёс он, поймав её в плен своего взгляда. — И что будешь ждать.
Она вспыхнула и покраснела. Сейчас, когда схлынула горячка встречи, когда они снова должны были расстаться и… может быть навсегда, сейчас эти слова должны были прозвучать совсем иначе.
— Я люблю тебя, — ответила она, накрывая его руку другой рукой. — И я буду тебя ждать. А ты обязательно ко мне вернёшься, пообещай мне это, потому что я не смогу без тебя жить. Слышишь? Просто не смогу.
— Я вернусь, — коротко ответил он, чуть сжал её руку и скрылся в темноте.
***
Викфорд знал тот подвал, о котором говорила Эрика. Знал, как пробраться, где взять ключи. Он знал в этом замке всё, но и знал, что ему не вынести оттуда Брайса незаметно. И штурм крепости — тоже не вариант. Он сидел в лодке, ожидая пока течение отнесёт его подальше от стены и думал, глядя в темноту. Замок не так уж и неприступен, как выглядит со стороны, а Викфорд знал все его уязвимые места. Он облазил его весь от подвала до крыши. Всё его детство прошло в поисках уединённых уголков в этих стенах, чтобы укрываться от своих братьев, до тех пор, пока не научился драться один против всех.