Не плоть, но Дух!
Воскрешение и бессмертие величайшего из людей Иисуса Христа могло свершиться не телесно, а духовно. Он живет в душах и мыслях верующих вне зависимости от того, кем Его воображают: Богом, Богочеловеком или просто человеком, достигшим идеала.
С таким толкованием нетрудно согласиться. Но как тогда объяснить происхождение Туринской Плащаницы?
Предположим, она свидетельствует только о естественной смерти Христа или человека, повторившего весь Его крестный путь. Но ведь ничего подобного изображению на Туринской Плащанице не удалось сделать при различных вполне корректных научных экспериментах. И никогда не было ни одного подобного случая в истории человечества, а потому и нет таких реликвий.
Даже если ее каким-то образом создали, в любом случае перед нами, как убедительно доказано, нерукотворный, не нарисованный образ. Недаром на иконах Спаса Нерукотворного лик во многом, а то и почти во всем соответствует образу, запечатленному на Туринской Плащанице.
Это подобие не может быть случайным. Почему мастера, писавшие данные иконы, называли изображенный лик Нерукотворным? Они же не могли идти на обман. Наиболее убедительное объяснение, на мой взгляд: они имели перед собой или мысленно ориентировались на Плащаницу.
Одно из двух: либо речь идет о необыкновенном по своим психофизическим способностям, сверхъестественном человеке, либо произошло нечто такое, о чем мы еще не догадались.
Ничего в принципе не меняется и в том случае, если будет доказано, что Туринская Плащаница из позднего Средневековья. Тайна сохраняется.
Плащаница – единственная, неповторимая реликвия: все, что мы знаем о крестных мучениях и воскрешении Христа, она подтверждает. Или – повторяет, если предположить ее средневековое происхождение. В таком случае впору вспомнить идею мистиков и оккультистов о воплощениях душ в новые тела.
Да, безусловно, Иисус Христос – идеал, божественная личность (для верующих христиан). Но что связывает этот образ с удивительным ликом, благородным и прекрасным, но не божественно возвышенным, который хранит Плащаница? Будь это образ Бога, то не слишком ли человечен он? Почему не исходит от него чудесное сияние? Почему явлен именно образ человека – принявшего мучения, истекшего кровью? И почему изображение негативное?
Мы имеем тысячи и тысячи икон, картин, изваяний Христа; на многих из них Он изображен более приближенным к идеалу Божественной личности, божества, нежели на Туринской Плащанице. Неужели воображаемый облик Христа прекраснее, чем реальный? Или все-таки Плащаница не имеет к Нему прямого отношения?
Естественно, возникает другой вопрос: какой идеал воплощен в Иисусе – телесный или духовный?
Ответ очевиден: духовный.
Тогда остается сделать следующий шаг. Логично рассматривать отдельно историю «телесного Иисуса», который вовсе не обязательно имеет идеальный физический облик, и судьбу «духовного Иисуса», для которого полностью подтвердилось воскрешение и бессмертие. Разве имеет принципиальное значение то, что произошло с Его телом?
Тело из плоти и крови, даже воплотившее в себе Бога, принадлежит миру материальному. Оно неизбежно погибнет.