Читаем Зеленая Птичка полностью

Смеральдина

              Ну, само собойИ чудо то, что мы не спотыкнулисьИ не сломали шею.

Барбарина

                 Да, но где же,Однако, брат? Вот знаменитый холм;А вот и Птичка. Ах, я б не хотела,Чтоб милый Ренцо по моей винеПогиб. Как у меня трепещет сердце!

Смеральдина

Не надо волноваться. В самый разСюда мы прибыли. Ему, наверно,Не дул в корму такой хороший ветер.

Барбарина

Нет, Смеральдина, у меня в грудиТяжелая тревога, угрызенья,Жестокое раскаяние. Боже,Достать кинжал, взглянуть, еще он блещетИли в крови, но так дрожит рука,Предчувствуя ужасное виденье,Что не могу.

Смеральдина

          Да полно же, мужайтесь!Такой размах, и вдруг такая робость.

Барбарина

Ах, совесть неспокойная, мой друг…Но ты права. Мне должно без боязниИ встретить боль и умереть от боли,Раз я причина зла.

(Вынимает кинжал, с которого стекает кровь.)

                О небо!.. Мать!..Брат мертв, и это я его убила!

(Роняет кинжал, лишается чувств.)

Смеральдина

Ах, я злосчастная! Ах, бедный сын!Ах, дочка бедная! Ах, бедный муж!

(Поддерживает ее.)

Барбарина

Не надо, Смеральдина. Я не стоюНичьей поддержки. Больше всех должна,Несчастная, меня ты ненавидеть.Ты, добрая, спасла меня от смерти,Ты воспитала и в простых словахУчила долгу, страху и любвиВ земной судьбе. Я над тобой смеялась,И, увлекаясь глупостью и ложью,Я разум, небом данный для смиреньяЛюдских страстей и вложенный в нас всех,Привыкла презирать, и нечестивым,Бессильным сделала, и предаласьМятежной, алчущей толпе желаний.Я стала их рабой. Я сознаю,Но поздно, все мои ошибки. РазумВо мне не умер и в ужасный час,Как с нечестивыми всегда бывает,Открыл мне взгляд на истину. СебеЯ отвратительна! Своим тщеславьемЯ притча в людях. Пред очами звезд –Исчадье ада. Бурей стал во мнеТот самый разум, что спокоен в мудрых…

(Плачет.)

Смеральдина

(плача)

Ах, Барбарина… Как мне неприятно…Все сердце разрывается… Мне тяжко,Что я горюю так… Мне сердце мучитМое невежество… что не умеюВас успокоить подходящей речью.Все – себялюбие; вы льете слезыИз себялюбия о смерти брата.

Барбарина

Да, смейся, ты права; я все снесу.

(Берет ее за руку.)

Как мне была б отрадна, друг невинный,Та нищенская жизнь, что я когда-тоВела с тобой, как было бы отрадноОпять ходить в разорванной одежде,Босой, растрепанной и пить с тобойИз одного ручья, питаться малым!И не испытывать среди богатстваТакого отвращения к себе,Раскаяния в смерти брата! Нет,Не сжалятся над грешной и преступнойБессмертные: отчаянье во мне.

(Плачет.)

Явление XI

Мрак, огни и т. д. Те же и Кальмон.

Кальмон

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека драматургии Агентства ФТМ

Спичечная фабрика
Спичечная фабрика

Основанная на четырех реальных уголовных делах, эта пьеса представляет нам взгляд на контекст преступлений в провинции. Персонажи не бандиты и, зачастую, вполне себе типичны. Если мы их не встречали, то легко можем их представить. И мотивации их крайне просты и понятны. Здесь искорёженный войной афганец, не справившийся с посттравматическим синдромом; там молодые девицы, у которых есть своя система жизни, венцом которой является поход на дискотеку в пятницу… Герои всех четырёх историй приходят к преступлению как-то очень легко, можно сказать бытово и невзначай. Но каждый раз остаётся большим вопросом, что больше толкнуло их на этот ужасный шаг – личная порочность, сидевшая в них изначально, либо же окружение и те условия, в которых им приходилось существовать.

Ульяна Борисовна Гицарева

Драматургия / Стихи и поэзия

Похожие книги

Графиня Потоцкая. Мемуары. 1794—1820
Графиня Потоцкая. Мемуары. 1794—1820

Дочь графа, жена сенатора, племянница последнего польского короля Станислава Понятовского, Анна Потоцкая (1779–1867) самим своим происхождением была предназначена для роли, которую она так блистательно играла в польском и французском обществе. Красивая, яркая, умная, отважная, она страстно любила свою несчастную родину и, не теряя надежды на ее возрождение, до конца оставалась преданной Наполеону, с которым не только она эти надежды связывала. Свидетельница великих событий – она жила в Варшаве и Париже – графиня Потоцкая описала их с чисто женским вниманием к значимым, хоть и мелким деталям. Взгляд, манера общения, случайно вырвавшееся словечко говорят ей о человеке гораздо больше его «парадного» портрета, и мы с неизменным интересом следуем за ней в ее точных наблюдениях и смелых выводах. Любопытны, свежи и непривычны современному глазу характеристики Наполеона, Марии Луизы, Александра I, графини Валевской, Мюрата, Талейрана, великого князя Константина, Новосильцева и многих других представителей той беспокойной эпохи, в которой, по словам графини «смешалось столько радостных воспоминаний и отчаянных криков».

Анна Потоцкая

Биографии и Мемуары / Классическая проза XVII-XVIII веков / Документальное