Читаем Чхое чхун джон (Повесть о верном Чхое) полностью

Когда корабль причалил к острову, Чхое [сошел на берег] и поднялся на гору. Через некоторое время появился красивый сёнбэ. [Он] приблизился и, сложив руки, поклонился. Чхое /28б/ удивился, ответил на приветствие и спросил, [кто он такой].

— Я Лимок — второй сын короля-дракона, охраняющего эти воды, — ответил юноша. — Король-отец, узнав, что всемирно [известный] ученый пересекает море, пожелал повидать [его]. [Он] велел мне сопроводить [вас, учитель, к нему].

— Но король-дракон живет в воде, я же — существо несовершенного земного мира. [Слишком уж велика] разница между светлым и темным. Он желает видеть [меня], но как [я] попаду [к нему]? — ответил Чхое.

Лимок сказал:

— Если учитель сядет мне на спину и ненадолго зажмурит глаза, то [мы] доберемся в мгновение ока!

Последовав совету Лимока, [Чхое] взобрался [ему] на спину и зажмурил глаза. Только ветер засвистел [в ушах]! В мгновение ока достигли [они] дворца дракона. /29а/ Король поспешно вышел навстречу и пригласил [Чхое] на пир, устроенный [в его честь]. Обходился [он с ним] весьма дружелюбно. А еда и питье [на том пире были такие, каких он никогда] не видывал на земле. Посуда же сияла так, что и сравнить не с чем!

— Трудно [вам] было [сюда] добираться, да и блеск в [моем] подводном дворце [для глаз] нестерпимый, — о сочувствием проговорил король.

— [Вы] изволили пригласить в божественные владения простого ученого из мира людей, и [ему] никак не преодолеть страха! — сложив руки, ответил Чхое.

— [Мой] необразованный сын хочет научиться [сочинять] стихи. Умоляю, говорит, научите [меня] правилам стихосложения. Задержитесь дня на два, на три и, беседуя с Лимоном о стезе ученого, научите [его] сочинять стихи! — попросил король-дракон.

Чхое не мог отказать [королю]. /29б/ Пробыл [в подводном дворце] два-три дня, научил [Лимока] писать стихи и попросил [разрешения] возвратиться [на корабль].

— Ступай проводи учителя Чхое, — сказал король-дракон Лимоку. — Учись [у него] в помоги [ему] благополучно миновать опасные места!

Получив приказание, Лимок попросил [разрешения у Чхое] сопровождать [его]. Чхое согласился, распростился [с королем-драконом] и месте с Лимоком вышел к кораблю.

А матросы на берегу оплакивали кона[47] Чхое. Увидев ело, [они] обрадовались и подбежали к нему.

— Где [вы] были [так долго]? — спросили [они].

— Был я во дворце короля-дракона, — ответил кон Чхое, — и он так сердечно принял меня, что [я] не мог возвратиться скорее.

— После того как светлый кон поднялся на вершину горы, чтобы совершить жертвоприношение, /30а/ вдруг налетел бешенный ветер и волны взметнулись к небу, свет померк. Прошло много времени, прежде чем стало светло и буря утихла. Мы встревожились: "Может быть, жертвоприношение [кона Чхое] оказалось недостаточным. Не стряслось ли с ним беды?!" — рассказали матросы.

— То потрясение природы, [которое вы видели], было вызвано превращением драконова духа, когда я направлялся к нему во дворец. А вы-то испугались! — успокоил их кон Чхое.

— А кто этот гость и откуда [он] прибыл? — поздравив [кона Чхое с благополучным возвращением], спросили матросы.

— [Король-дракон], узнав, что я плыву в Катай, велел [ему] сопровождать меня, — ответах кон Чхое.

И, взойдя на корабль, [они] поплыли дальше. Пятицветное облако клубилось над кончиком мачты, попутный ветер /30б/ дул изо дня в день, и корабль летел как стрела! Однажды [они] пристали к острову под названием Уидо. На острове завяли все травы и деревья: стояла жестокая засуха. Островитяне были обречены на голодную смерть. Услышав, что корабль посла государстве Силла пристал в острову, жители от мала до велика вышли [на берег] и, преклонив колени, взмолились:

— От сильной засухи все мы умрем с голоду. Умоляем вас, светлый кон, попросите [для нас] дождя и спасите нас!

[Они] кончили говорить, и все разом горько заплакали.

— Это слишком жестоко. Не можешь ли ты ради меня вызвать хоть небольшой дождь? — почувствовав жалость, попросил Лимока кон Чхое.

/31а/ — Хотя и не было на то повеления Яшмового императора[48], но, раз учитель желает, будет дождь! — сказал Лимок и, тут же сойдя с корабля, скрылся в горах. Вверху [вдруг] возникла черная туча, сверкнула молния, загремел гром — и хлынул проливной дождь! Скоро вода обильно разлилась по равнине. А Лимок возвратился и сел рядом с коном Чхое.

— Славно ты для меня потрудился! — воскликнул кон Чхое.

И еще не кончил [он] говорить, как небо снова потемнело и [все вокруг] содрогнулось от грома! Лимок, прежде [других] поняв, [в чем дело], тут же обернулся. змеей и спрятался под сиденьем кона Чхое. А с небес спустился бог Грома /31б/ с красным мечом и сказал кону Чхое:

— [Я] явился по велению Яшмового императора, чтобы убить Лимока. Прошу кона Чхое встать [с места] и ненадолго укрыться.

— А какое преступление совершил Лимок, [за что хочет] покарать [его] Небо? — спросил кон Чхое.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники письменности Востока

Самгук саги Т.1. Летописи Силла
Самгук саги Т.1. Летописи Силла

Настоящий том содержит первую часть научного комментированного перевода на русский язык самого раннего из сохранившихся корейских памятников — летописного свода «Исторические записи трех государств» («Самкук саги» / «Самгук саги», 1145 г.), созданного основоположником корейской историографии Ким Бусиком. Памятник охватывает почти тысячелетний период истории Кореи (с I в. до н.э. до IX в.). В первом томе русского издания опубликованы «Летописи Силла» (12 книг), «Послание Ким Бусика вану при подношении Исторических записей трех государств», статья М. Н. Пака «Летописи Силла и вопросы социально-экономической истории Кореи», комментарии, приложения и факсимиле текста на ханмуне, ныне хранящегося в Рукописном отделе Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН (М, 1959). Второй том, в который включены «Летописи Когурё», «Летописи Пэкче» и «Хронологические таблицы», был издан в 1995 г. Готовится к печати завершающий том («Описания» и «Биографии»).Публикацией этого тома в 1959 г. открылась научная серия «Памятники литературы народов Востока», впоследствии известная в востоковедческом мире как «Памятники письменности Востока».(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче

Предлагаемая читателю работа является продолжением публикации самого раннего из сохранившихся памятников корейской историографии — Самгук саги (Самкук саги, «Исторические записи трех государств»), составленного и изданного в 1145 г. придворным историографом государства Коре Ким Бусиком. После выхода в свет в 1959 г. первого тома русского издания этого памятника в серии «Памятники литературы народов Востока» прошло уже тридцать лет — период, который был отмечен значительным ростом научных исследований советских ученых в области корееведения вообще и истории Кореи раннего периода в особенности. Появились не только такие обобщающие труды, как двухтомная коллективная «История Кореи», но и специальные монографии и исследования, посвященные важным проблемам ранней истории Кореи — вопросам этногенеза и этнической истории корейского народа (Р.Ш. Джарылгасиновой и Ю.В. Ионовой), роли археологических источников для понимания древнейшей и древней истории Кореи (академика А.П. Окладникова, Ю.М. Бутина, М.В. Воробьева и др.), проблемам мифологии и духовной культуры ранней Кореи (Л.Р. Концевича, М.И. Никитиной и А.Ф. Троцевич), а также истории искусства (О.Н. Глухаревой) и т.д. Хотелось бы думать, что начало публикации на русском языке основного письменного источника по ранней истории Кореи — Самгук саги Ким Бусика — в какой-то степени способствовало возникновению интереса и внимания к проблемам истории Кореи этого периода.(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература

Похожие книги

Семь красавиц
Семь красавиц

"Семь красавиц" - четвертая поэма Низами из его бессмертной "Пятерицы" - значительно отличается от других поэм. В нее, наряду с описанием жизни и подвигов древнеиранского царя Бахрама, включены сказочные новеллы, рассказанные семью женами Бахрама -семью царевнами из семи стран света, живущими в семи дворцах, каждый из которых имеет свой цвет, соответствующий определенному дню недели. Символика и фантастические элементы новелл переплетаются с описаниями реальной действительности. Как и в других поэмах, Низами в "Семи красавицах" проповедует идеалы справедливости и добра.Поэма была заказана Низами правителем Мераги Аладдином Курпа-Арсланом (1174-1208). В поэме Низами возвращается к проблеме ответственности правителя за своих подданных. Быть носителем верховной власти, утверждает поэт, не означает проводить приятно время. Неограниченные права даны государю одновременно с его обязанностями по отношению к стране и подданным. Эта идея нашла художественное воплощение в описании жизни и подвигов Бахрама - Гура, его пиров и охот, во вставных новеллах.

Низами Гянджеви , Низами Гянджеви

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги