Этот меня часа два продержал, разговаривая о всякой всячине; приятно говорит, старую свою песенку начинал, все хочет переписываться со мною. Je suis dans une telle ignorance sur tout ce qui se passe partout. – Mais, monsieur le comte, je ne sais que ce qui se trouve dans les journaux; l’Invalide et la
Пчела donnent les nouvelles très vite, il faudrait seulement que vous eussiez un bon correspondant à Pétersbourg, qui n’attende pas la poste lourde pour vous envoyer ces feuilles, mais vous les expédie chaque jour dans un paquet à part, et d’ailleurs nous allons nous-mêmes partir pour la campagne aussi [Я совершенно ничего не знаю о том, что кругом происходит. – Но, господин граф, я сам знаю только то, что в газетах пишут; Инвалид и Пчела сообщают новости очень быстро, надобно вам лишь завести в Петербурге хорошего корреспондента, который не стал бы дожидаться тяжелой почты, чтобы вам отослать эти листки, а отсылал бы вам их каждый день отдельным пакетом, а мы сами скоро тоже уедем в деревню]. Он поблагодарил, тем и кончилось [Булгаков 1902: 73].Примерно таким же образом А. Я. Булгаков в письме от 24 сентября 1831 года воспроизводит разговор с дочерью о своем визите к разорившемуся надворному советнику, которому он приносит известие, что благодаря хлопотам К. Я. Булгакова ему будут платить пенсию:
Vous avez appris quelque bonne nouvelle
[Вы с каким-то хорошим известием], – сказала мне Катенька, когда я возвратился домой. – Non, ma chère, mais j’ai passé une heure qui ne peut s’acheter par aucun plaisir [Нет, милая, но я получил удовольствие, которое ни с чем сравниться не может], а когда я ей рассказал, что было, то можешь понять, зная ее добрую душу, была ли она тронута. Ah! Mon oncle! Mon oncle partout, où l’on peut faire du bien… [Дядюшка, дядюшка повсюду, где можно сделать добро…] – Да и не договорила, ушла, стыдясь слез своих [Булгаков 1902: 91].Разговор, шедший исключительно по-французски, воспроизводится в русском письме на языке оригинала.