Читаем Я продолжаю влюбляться в тебя… полностью

Муза моя, —Ты сестра милосердия.Мир еще полон страданий и мук.Пусть на тебя чья-то радостьНе сердится.Нам веселиться пока недосуг.Не проходи мимо горя чужого.Рядом оно или где-то в глуши…Людям так хочется доброго слова,Доброго взгляда и доброй души.Как не побыть возле горести вдовьей?В доме ее на втором этажеС женщиной тойТы наплачешься вдоволь.Смотришь – и легче уже на душе.Горем истерзана, залита кровью,Наша планета опасно больна.Муза,Ты сядь у ее изголовья,Пусть твою песню услышит она.Знаю, что песня ничто не изменит.Мир добротой переделать нельзя.Все же ты пой…Это позже оценит,Позже поймет твою песню земля.

Встреча с бобром

Мне жена купила бобраНе живого, а для наряда.Просто снова пришла пораИ теплей одеваться надо.И хожу я в своем меху —И галантен, и самоуверен.Словно я теперь наверху —С депутатами и премьером.Я вальяжно сажусь в авто.Не какой-нибудь пассажирик.Мне теперь в дорогом пальтоПозавидует даже Жирик.А жена говорит: «Бобер, —Это вам не шкура овечья.Ты вон шубу свою протер.А бобер, он теперь навечно…»И сказал я бобру тогда:«На хрена тебе долголетье?Ты отдай мне свои года,Чтоб приблизить меня к бессмертью…»Но бобер промолчал в ответ.И я понял, что нам отнынеНа двоих хватит этих лет…Остальные добудет имя.2012

«Вот и еще один вспыхнул рассвет…»

Вот и еще один вспыхнул рассвет…Комната нежится в солнечном глянце.Сколько уже набежало нам лет,Я продолжаю все так же влюбляться.Я продолжаю влюбляться в тебя.И как подарок – судьбу принимаю.Что там за окнами – свет декабря?Или наивность зеленого мая?Как ты красива, смеясь иль скорбя…Встреча с тобой – это рок или случай?Я продолжаю влюбляться в тебя.Так же безумно, как некогда Тютчев.Так же неистово, как в НаталиПушкин влюблялся в счастливые годы…И полыхают над краем землиНаши года – словно краски восхода.

«Неповторимо голубые…»

Неповторимо голубыеТвои глаза навстречу плыли.И я отправился за ними —Неповторимо голубыми.А годы шли за мною следом.И путь конечный был неведом.И ты была такою юной.Я прятал годы в грустный юмор.Неповторимо голубыеТвои глаза печальны были.И понял я – мое молчаньеВ тебе продолжилось печалью.И все я весело порушил.И облегчил признаньем душу.Ты улыбнулась мне глазами.И я от счастья рядом замер.И оказалось все так просто —Сошлись на небе наши звезды.А на земле сошлись два сердца.Чтоб друг на друга опереться.И вновь я вспомнил, как впервыеНеповторимо голубыеГлазаМне озарили душу.И как я шел вослед послушно.

«Моя любимая страна…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Подарочные издания. Поэзия

Похожие книги

Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия