Читаем Иметь и не потерять полностью

И летом стали поговаривать о ликвидации колонии, поскольку содержать немалый обслуживающий штат из-за нескольких сотен человек было нецелесообразно. Перед каждым из нас, связанным с работой в колонии, возник непростой вопрос: а что дальше? Что делать? Сложность ситуации заключалось еще и в том, что аттестованные сотрудники МВД не имели права увольняться добровольно. Их могли отчислить из органов только за весомые провинности. При ликвидации же учреждения давалось право выбора: можно было или уходить из системы на «вольные хлеба», или переводиться в другое место. Вот тут-то и вновь обозначились для меня судьбоносные решения: уходить или оставаться? Мне предлагали завидные должности в такой же колонии Нижнеобска, и даже в самом Зауральском управлении. И снова нелегкие раздумья, колебания от одного нетвердого намерения к другому, и не день, и не два. В конце концов, посоветовавшись с Таней, с Лукашовым, я принял решение увольняться. И как-то полегчило на душе, посветлело, едва проявился этот жизненно важный ориентир, и уже без особых переживаний я воспринимал все то, что было связано с ликвидацией колонии. А пока тянулось время к практическим делам, по закрытию учреждения, вышел закон «О кооперации в СССР», разрешающий гражданам СССР кооперативную деятельность и частную собственность на средства производства. Вот так! Как обухом по голове! Еще совсем недавно обэхээсники хватали людей при малейших подозрениях на какие-либо попытки наживы в частном порядке, и даже немало их еще отбывало срок в нашей колонии. А тут – на тебе, действуй, предпринимай! Покупай станки в собственность, устанавливай свою цену на свои изделия, ищи сбыт, торгуй, и все на законных основаниях. Вчера это было преступлением, теперь – поощрялось. Парадокс – да и только! Психологический нонсенс, который не просто «переварить»! Будто иной, неощущаемый, «ветерок» подул из глубин давнего бытия, от которого слетели многие трудовые и противоправные препоны: это можно – это нет, это да, а это – запрещено. Новое слово для того времени, новый трудовой поворот, новые возможности – они свалились, как снег на голову, как полный обвал всей устоявшейся «советской» духовности.

Эмоции, эмоции, и все через неуспокоенность, неопределенность – не избавиться от них, не убежать. С одной стороны – разваливалось наше производство, так не просто, через немалые затруднения налаженное, ломались привычные, устоявшиеся обязанности в учреждении, откуда нас выдворяли самовольно ли или под погонами. С другой стороны – проклевывалось нечто новое, в котором можно было испытать свои интеллектуальные и физические возможности, и в случае удачи как-то подняться над проблемами привычного быта. Заманчиво, рискованно…

Ознакомился я с новым законом досконально и выяснил, что кооперативам разрешается в своих целях использовать станки и оборудование, цеховые помещения и технологические участки, находящиеся в ведении государственных предприятий, что кооператоры имеют право самостоятельно устанавливать цены на свою продукцию, а государственные структуры ее покупать. Причем в течение первого года деятельности кооперативы полностью освобождались от налогов на прибыль, во второй год с них узаконивалось взимать всего двадцать пять процентов от основной величины налога, на третий – пятьдесят и лишь на четвертый год налоги должны были платиться в полном объеме. И в этом развороте, в конце предвыходного дня, мы втроем: я, Петр Лукашов и Липпов Сергей Николаевич – начальник испытательной лаборатории, решили прояснить сложившуюся обстановку. Взяли мы бутылку водки, закуски и, пройдя через лог, устроились на фундаменте недостроенного гаража, на самом краю небольшого гаражного кооператива, тянувшегося вдоль кромки лога.

День был чудесным: солнце, тепло, тихо. Лес в логу, оказавшийся ниже нас, как бы купался в неге, источая тонкие запахи хвои, березовой листвы и грибного настоя. И ничто в нем не шевелилось, даже листья отдыхали от своего неустанного трепета, улавливались лишь едва внятные переклики птиц да глухое постукивание дятла – и все это вкупе с игрой света и теней создавало особый душевный настрой, особую четкость мыслей и особое умиротворение. Одно нас всех тревожило, несмотря на благостное, с небольшим «подогревом», состояние: куда грести в столь сложной ситуации? Где искать пристань для дальнейшего движения по жизни? Разговоры, прикидки, предположения… Петр, единственный из нас, решивший остаться на службе, отряхнув с рук крошки пирога, вдруг произнес:

– Давайте создавать кооператив по изготовлению пускорегулирующей аппаратуры и светильников, пока еще не растащили оборудование, и надо делать это быстро. Неизвестно, что будет завтра, что изменится. К тому же после выхода этого закона многие кинутся в предприниматели, и через месяц-два уже можно и опоздать…

И мы, немного поразмышляв, «застолбили» это решение остатками водки.

Перейти на страницу:

Все книги серии Сибириада

Дикие пчелы
Дикие пчелы

Иван Ульянович Басаргин (1930–1976), замечательный сибирский самобытный писатель, несмотря на недолгую жизнь, успел оставить заметный след в отечественной литературе.Уже его первое крупное произведение – роман «Дикие пчелы» – стало событием в советской литературной среде. Прежде всего потому, что автор обратился не к идеологемам социалистической действительности, а к подлинной истории освоения и заселения Сибирского края первопроходцами. Главными героями романа стали потомки старообрядцев, ушедших в дебри Сихотэ-Алиня в поисках спокойной и счастливой жизни. И когда к ним пришла новая, советская власть со своими жесткими идейными установками, люди воспротивились этому и встали на защиту своей малой родины. Именно из-за правдивого рассказа о трагедии подавления в конце 1930-х годов старообрядческого мятежа роман «Дикие пчелы» так и не был издан при жизни писателя, и увидел свет лишь в 1989 году.

Иван Ульянович Басаргин

Проза / Историческая проза
Корона скифа
Корона скифа

Середина XIX века. Молодой князь Улаф Страленберг, потомок знатного шведского рода, получает от своей тетушки фамильную реликвию — бронзовую пластину с изображением оленя, якобы привезенную прадедом Улафа из сибирской ссылки. Одновременно тетушка отдает племяннику и записки славного предка, из которых Страленберг узнает о ценном кладе — короне скифа, схороненной прадедом в подземельях далекого сибирского города Томска. Улаф решает исполнить волю покойного — найти клад через сто тридцать лет после захоронения. Однако вскоре становится ясно, что не один князь знает о сокровище и добраться до Сибири будет нелегко… Второй роман в книге известного сибирского писателя Бориса Климычева "Прощаль" посвящен Гражданской войне в Сибири. Через ее кровавое горнило проходят судьбы главных героев — сына знаменитого сибирского купца Смирнова и его друга юности, сироты, воспитанного в приюте.

Борис Николаевич Климычев , Климычев Борис

Детективы / Проза / Историческая проза / Боевики

Похожие книги