Читаем Искусство XX века. Ключи к пониманию: события, художники, эксперименты полностью

Абстрактные работы американских экспрессионистов, призывающие зрителя к поиску внутренней глубины и тишины, выходят за рамки категории понятного. Рациональное, логическое понимание изображения, его интерпретация остались в прошлом. Искусство больше не обязательно объяснять словами и постигать силой мысли.

По эту сторону океана

Американское искусство 1940–1950-х годов ярко и свободно говорит об уникальности человека, его хрупкости, о ценности жизни, желании отрешиться от внешней реальности и обратить взгляд на внутренний мир.

Европейские художники транслировали созвучные идеи, однако, наблюдая за войной не со стороны, а из гущи страшных событий, выражали их иначе, нередко обращаясь к фигуративности.

Скульптуры швейцарского мастера Альберто Джакометти можно сопоставить с абстрактными обелисками Барнетта Ньюмена. Отлитые в бронзе, вытянутые фигуры женщин и мужчин представляют собой такие же тонкие вертикальные формы.

Тема беззащитности и одиночества раскрывается в скульптуре «Указывающий», где человеческое существо показано с вытянутой вперёд рукой. Фигура непропорциональна и схематична, удлинённые тонкие конечности подчёркивают хрупкость тела, способного сломаться в любой момент. В этой трактовке фигуры есть стремление передать не только физическую, но и душевную уязвимость. Левая рука, будто обнимающая пустоту, говорит о поиске опоры, физической и моральной. В мире страшных войн и катаклизмов, без Бога и идеалов, человек чувствовал себя брошенным на произвол судьбы.

Гипертрофированно худые формы, удлинённые пропорции делают фигуру бесплотной, похожей на тень, а неровная поверхность скульптуры – на отражение в водной ряби. Джакометти не делал поверхность статуи гладкой, будто подчёркивая неровностью беспокойство души.


Альберто Джакометти. Указывающий человек. 1947 г. Частная коллекция


Альберто Джакометти. Человеческая голова на стержне. 1947 г. Музей современного искусства, Нью-Йорк


Страх, отчаяние, выраженные на искажённом криком лице, стали героями европейского искусства XX века начиная с Эдварда Мунка, и одним из важных, часто воспроизводимых Альберто Джакометти образов стал кричащий человек. Запрокинутая голова с открытым ртом, насаженная художником на стержень, выражает ужас. Связанный с сильными личными переживаниями художника, этот образ является одним из главных для его искусства. Сопровождая в поездке в Альпы знакомого, художник стал свидетелем его внезапной смерти. В полной мере осознав, как неожиданно приходит смерть и какой страх она вызывает у тех, кого забирает с собой, Джакометти неоднократно воспроизводил впечатлившую его картину.

Искажённые криком лица можно увидеть на картинах английского художника Фрэнсиса Бэкона. В его «Этюде по портрету папы Иннокентия X работы Веласкеса» узнаются черты работы самого мастера эпохи барокко. Важной целью искусства того времени было прославление светской и церковной власти, создание пышных парадных портретов особ, моральный облик которых часто был далёк от совершенства. Сидящий на троне папа в исполнении Фрэнсиса Бэкона может олицетворять всех жестоких правителей XX века: его лицо застыло в крике, одновременно напоминая о диктаторах, отдающих жестокие приказы об уничтожении миллионов людей, и об отчаянии, в которое они повергают человечество.

Краска будто частично смыта с поверхности холста, что делает образ призрачным, исчезающим, но даже в таком виде он способен вселить чувство страха.

Фрэнсис Бэкон. Этюд по портрету папы Иннокентия X работы Веласкеса. 1953 г. Демойнский центр искусства, Де-Мойн


Перейти на страницу:

Похожие книги

Истина в кино
Истина в кино

Новая книга Егора Холмогорова посвящена современному российскому и зарубежному кино. Ее без преувеличения можно назвать гидом по лабиринтам сюжетных хитросплетений и сценическому мастерству многих нашумевших фильмов последних лет: от отечественных «Викинга» и «Матильды» до зарубежных «Игры престолов» и «Темной башни». Если представить, что кто-то долгое время провел в летаргическом сне, и теперь, очнувшись, мечтает познакомиться с новинками кинематографа, то лучшей книги для этого не найти. Да и те, кто не спал, с удовольствием освежат свою память, ведь количество фильмов, к которым обращается книга — более семи десятков.Но при этом автор выходит далеко за пределы сферы киноискусства, то погружаясь в глубины истории кино и просто истории — как русской, так и зарубежной, то взлетая мыслью к высотам международной политики, вплетая в единую канву своих рассуждений шпионские сериалы и убийство Скрипаля, гражданскую войну Севера и Юга США и противостояние Трампа и Клинтон, отмечая в российском и западном кинематографе новые веяния и старые язвы.Кино под пером Егора Холмогорова перестает быть иллюзионом и становится ключом к пониманию настоящего, прошлого и будущего.

Егор Станиславович Холмогоров

Искусствоведение
Искусство жизни
Искусство жизни

«Искусство есть искусство жить» – формула, которой Андрей Белый, enfant terrible, определил в свое время сущность искусства, – является по сути квинтэссенцией определенной поэтики поведения. История «искусства жить» в России берет начало в истязаниях смехом во времена Ивана Грозного, но теоретическое обоснование оно получило позже, в эпоху романтизма, а затем символизма. Эта книга посвящена жанрам, в которых текст и тело сливаются в единое целое: смеховым сообществам, формировавшим с помощью групповых инсценировок и приватных текстов своего рода параллельную, альтернативную действительность, противопоставляемую официальной; царствам лжи, возникавшим ex nihilo лишь за счет силы слова; литературным мистификациям, при которых между автором и текстом возникает еще один, псевдоавторский пласт; романам с ключом, в которых действительное и фикциональное переплетаются друг с другом, обретая или изобретая при этом собственную жизнь и действительность. Вслед за московской школой культурной семиотики и американской poetics of culture автор книги создает свою теорию жизнетворчества.

Шамма Шахадат

Искусствоведение
Искусство на повестке дня. Рождение русской культуры из духа газетных споров
Искусство на повестке дня. Рождение русской культуры из духа газетных споров

Книга Кати Дианиной переносит нас в 1860-е годы, когда выставочный зал и газетный разворот стали теми двумя новыми пространствами публичной сферы, где пересекались дискурсы об искусстве и национальном самоопределении. Этот диалог имел первостепенное значение, потому что колонки газет не только описывали культурные события, но и определяли их смысл для общества в целом. Благодаря популярным текстам прежде малознакомое изобразительное искусство стало доступным грамотному населению – как источник гордости и как предмет громкой полемики. Таким образом, изобразительное искусство и журналистика приняли участие в строительстве русской культурной идентичности. В центре этого исследования – развитие общего дискурса о культурной самопрезентации, сформированного художественными экспозициями и массовой журналистикой.

Катя Дианина

Искусствоведение