Мы вроде к ним пришли некстати.Сидим поодаль от стола…Из всей семьи я помню скатерть, —Она была белым-бела.И, все косясь на это диво,Бокал в сторонку отводя,Хозяйка разливала пиво,Пожалуй, слишком погодя.Хозяин жадно, педантичноПытал о Шолохове нас:Знаком ли нам писатель лично,Что ест, что курит он обычно,Женат ли он и сколько раз?..Я встал в ответ, прямой и резкий:— А говорят, Есенин пил,А между прочим, ДостоевскийВ картишки резаться любил!Я не хотел бы вас обидеть,Ведь каждый кормится своим,Но жаль мне тех, кто хочет видетьНе дуб, а желуди под ним.Я знаю Шолохова лично,Так, что интимнее нельзя,Не по-житейски, не привычно,А по душам — читатель я.И не ищу такого случая,Чтоб ненароком свел нас быт.А вдруг он мне не скажет лучшего,Чем то, что в книге говорит.Я в нем люблю свою Аксинью,Знакомый с детства Тихий Доп.Свою судьбу, свою Россию —Люблю в нем большее, чем он.1957
ШВЕЙЦАР
В подъезде моем многолюдномЖивет ресторанный швейцарСо взглядомРасплывчато-мутным,Улыбчив,УслужливИ стар.Швейцаров немало на свете,Хороших и разных притом,Но я говорюО соседе,Об этом соседе моем.Не сразу,А как бы осмелясь,Он вдруг забежит напередИ, словно на солнышке греясь,Клиенту пальто подает.А домаЯснеет глазамиИ, выпрямив спину свою,Грохочет о стол кулаками,Истошно орет на семью.Он кормит их всех чаевыми —Он гордость своюНе щадил, —Пускай, мол, походят такими,Каким он на службе ходил!Ему бы напиться,Подраться,Бесчинствовать,Лезть на рожон,Чтоб как-то с судьбой расквитатьсяЗа каждый свой рабский поклон.И логика неумолима,И нету концовки другой:Достаточно стать подхалимом,И ты уже хам,Дорогой!1965