с подзорной трубой в руках
и стал разглядывать в нее узор на обоях.
Приснилось бы мне,
что я гора Казбек.
Проснулся бы —
вся голова в снегу.
Так и ходил бы
с заснеженной головой.
А чего стесняться?
Старушки, посылающие телеграммы
Городские старушки
любят посылать телеграммы
своим полузабытым родственникам,
живущим в далеких деревнях.
Сочиняя телеграммы,
старушки вспоминают своих родственников,
плачут от умиления
и перевирают названия деревень.
Старушкам объясняют,
что таких деревень нет на свете,
а они плачут все пуще и пуще,
но теперь уже от недоумения.
Старушек просят не плакать,
отправляют их телеграммы неведомо куда,
и эти несчастные телеграммы
теряются в беспредельности мироздания.
Но старушки все плачут и плачут,
прижимая к глазам кружевные платочки,
плачут уже неведомо отчего,
и платочки у них мокрые, хоть выжми.
«Он пришел, и я сказал ему…»
Он пришел, и я сказал ему:
– Здравствуй!
Он улыбнулся мне
доброй,
открытой,
хорошей улыбкой
и удалился,
не сказав ни словечка.
И я крикнул ему:
– До свиданья!
Как это славно
с его стороны —
он приходил,
чтобы мне улыбнуться!
Труженики
Вчера был сильный ветер.
Все, что я построил,
он сдул.
Я не ленюсь,
я строю.
И ветер не ленится —
сдувает.
Мы с ним труженики.
«Как грустно…»
Как грустно
уезжать и провожать!
Как горько
покидать и оставаться!
Как радостно,
никуда не уезжая,
встречать,
встречать
и встречать
и без устали
улыбаться всем приезжающим!
Я и Город
Тебе и себе
Тебе
я искал тебя на утренних улицах
ты могла идти
в магазин за покупками
но не шла
ты ходила за покупками после работы
я искал тебя на вечерних набережных
ты могла гулять там
со своим возлюбленным
но не гуляла
вы предпочитаете другой маршрут
я искал тебя на летних пляжах
ты могла лежать на спине
с листочком на носу
но не лежала
тебе было вредно загорать
я искал тебя в своих снах
ты могла бы присниться мне
хоть разок
но не снилась
ты не имеешь привычки
сниться чужим мужчинам
я искал тебя изо всех сил
и нашел
ты сидела в кафе за столиком
молчала
и загадочно улыбалась
чем не Джиоконда! —
подумал я —
только волосы какого-то странного цвета
то ли
цвета свежего снега
пасмурным мартовским утром
то ли
цвета перистых облаков
в безветренный июльский день
то ли
цвета молодого жемчуга
добываемого у берегов южной Японии
то ли
цвета сентябрьских сумерек
отраженных в озерах Карельского перешейка
трудно понять
я говорил тебе:
не мешайте мне
я занят важным делом
я влюбляюсь
я говорил тебе:
подождите немного
мне некогда
я же влюбляюсь в вас!
я должен влюбляться в вас
внимательно
мне надо здорово
в вас влюбиться
– ну и как? – спрашивала ты —
получается?
– ничего – говорил я —
все идет как по маслу
– ну что? – спрашивала ты —
уже скоро?
– да да – отвечал я —
только не торопите меня
– ну скорее же скорее! —
просила ты —
мне надоело ждать! —
– потерпите еще немножко —
говорил я —
куда вам спешить?
– но почему же так долго? —
возмущалась ты —
так ужасно долго!
– потому что это навсегда —
говорил я —
потому что это навеки
– ну теперь-то уже готово? —
спрашивала ты —
сколько можно тянуть?
– да уже готово! —
сказал я
и поглядел на тебя
влюбленными глазами
– не глядите на меня так! —
сказала ты —
вы что
с ума сошли?
среди тысяч медлительных
знавших любовь
многоопытных женщин
и девушек резвых
с пушком на округлых щеках
я выбрал тебя
и я поставил тебя
на высокий пьедестал
ты стоишь там
и поправляешь кофточку
слегка смущенная
но ничего
скоро привыкнешь
ты стоишь там
и смотришь на меня сверху
слегка испуганно
но не беда
скоро осмелеешь
а я гляжу на тебя снизу
и удивляюсь
вот оно
это существо
с глазами цвета крепкого кофе
вот оно
это существо
с подмышками пахнущими
корицей
вот оно
это существо
которому нет подобных!
вот она стоит
и улыбается довольная
ей уже нравится
на пьедестале
ты отдалась мне
в сумерках
на берегу реки
сумерки были
серые
декадентские
твое тело было
смуглым от загара
и пахло осенью
я был так счастлив
что едва не рехнулся
а река была
Волгой
в верхнем течении
ты отдалась мне
на берегу Волги
в сухом высоком бурьяне
в начале октября
часов в девять вечера
ты сказала:
я хочу отдаться тебе
на берегу Волги!
и отдалась
я долго глядел
как угасал закат
когда все было кончено
я позвонил тебе и сказал:
милая
закат уже угас!
преобладало
густо-алое
ослепительно-золотое
и пронзительно-лимонное
а победило
темно-зеленое
мрачно-синее
и безнадежно-фиолетовое
ноты не горюй милая —
завтра загорится новый закат
обязательно позвони мне завтра! —
сказала ты
с тех пор
я звоню тебе каждый вечер
но все закаты гаснут
все до одного
я вижу тебя
в полумраке
я вижу твой затылок
я вижу твою шею
я вижу твои лопатки сжатые вместе
и белые незагоревшие твои ягодицы я вижу
я вижу линию твоего бедра
круто взбегающую вниз
и полого уходящую вниз
к колену
я вижу эту священную линию женского бедра
пред которой склоняется мир
я вижу твою голень
похожую на крупную рыбу
и твою пятку
ни на что не похожую
на этом все и кончается
по моим предположениям
существуют еще горы
реки
города
и расписания движения поездов
по железным дорогам
но мои предположения
могут и не подтвердиться
пока что я вижу только тебя
ты лежишь на боку
ко мне спиной
я поснулся