а ты еще спишь
не утерпеть
и поцеловать тебя
сладко спящую
в теплое круглое плечо
ты повернешься
на другой бок
и забормочешь что-то невнятное
спросонья
не удержаться
и поцеловать тебя
сонную
в мягкие вкусные губы
не отнимая губ
ты ляжешь поудобнее
и прижмешься ко мне
животом и грудью
сдерживая нетерпение
долго ласкать
твое сонное
послушное тело
в полусне
ты будешь слегка постанывать
едва отвечая
ласками на ласки
овладеть тобою
сонной
в предрассветный час
когда вдали запоют петухи
засыпая в твоих объятиях
поцеловать тебя
уже спящую
в нежное теплое веко
я решил тебя разлюбить
зачем
думаю
мне любить-то тебя
далекую
ты где-то там
а я тут
зачем
думаю
мне сохнуть по тебе
ты там с кем-то
а я тут без тебя
к чему
думаю
мне мучиться
разлюблю-ка я тебя
и дело с концом
и я тебя разлюбил
целый день
я не любил тебя ни капельки
целый день
я ходил мрачный и свободный
свободный и несчастный
несчастный и опустошенный
опустошенный и озлобленный
на кого
неизвестно
целый день
я ходил страшно гордый
тем что разлюбил тебя
разлюбил так храбро
так храбро и решительно
так решительно и бесповоротно
целый день
я ходил и чуть не плакал
все-таки жалко было
что я тебя разлюбил
что ни говори
а жалко
но вечером
я снова влюбился в тебя
влюбился до беспамятства
и теперь я люблю тебя
свежей
острой
совершенно новой любовью
попытаюсь
опять тебя разлюбить
стоит мне захотеть —
говорю —
и я увековечу ее красоту
в тысячах гранитных
бронзовых
и мраморных статуй
и навсегда останутся во вселенной
ее ноздри
и узенькая ложбинка
снизу между ноздрей
стоит мне только захотеть!
экий бахвал! —
говорят —
противно слушать!
стоит мне захотеть —
говорю —
и тысячелетия
будут каплями стекать
в ямки ее ключиц
и высыхать там
не оставляя никакого следа
стоит мне лишь захотеть!
ну и хвастун! —
говорят —
таких мало!
тогда я подхожу к тебе
целую тебя в висок
и твои седые волосы
начинают светиться
мягким голубоватым светом
они глядят
и глазам своим не верят
в Индокитае горят джунгли
строительство Ассуанской плотины
подходит к концу
История упорно куда-то движется
а ты
голая
лежишь на спине и смеешься —
я пью из твоего пупка
я пью водку
коньяк
виски
вермут
и сухие вина разных марок
твой глубокий пупок
всегда наполнен
бедняжка История
вся в заботах
куда-то отчаянно спешит
а ты
совершенно голая
лежишь на спине
и тихо смеешься
стараясь не расплескать
содержимое пупка
я пьян беспробудно
оказавшись
в этом сложно устроенном мире
я с удивлением глядел
на безногого и однорукого инвалида
который очень ловко передвигался
с помощью единственной руки
по ночам
не переставая удивляться
я слушал сводный хор ангелов
который пел очень торжественно
к своему величайшему удивлению
я обнаружил здесь
твой рот
твои локти
и твой голос
это озадачило меня
вконец
Себе
накручиваю на палец
ее длинный белый волос
и гляжу во мрак
ее карих зрачков
что ты там видишь? —
спрашивает она
многое – говорю —
и себя тоже
свое отражение
не моргай пожалуйста
не мешай смотреть
собою значит любуешься? —
говорит она —
ну и любуйся!
сказать ей:
люблю тебя!
но это так мало!
сказать ей:
безумно люблю тебя!
но это так банально!
сказать ей:
непозволительно нежно
неосмотрительно страстно
непростительно смело
люблю тебя!
но это так многословно!
что же сказать ей?
темный треугольник
(равнобедренный
почти равносторонний)
сверху волосы пореже
снизу погуще
в темный треугольник
погружаю свое лицо
и ухожу в предысторию
в первобытные леса
не заблудись милый! —
шепчет она —
будь осторожен!
шел неуместный зимний дождь
навстречу мне шел прохожий
изгиб канала
напоминал изгиб ее руки
когда она причесывается
глядя в зеркало
капли дождя
стекали по руке вниз
к плечу
ты же вся вымокнешь! —
сказал я громко
прохожий остановился
и поглядел на меня удивленно
да да! —
сказал я ему —
я сумасшедший!
ну и что?
трогать губами
ее гордо торчащие соски
и позабыть
что было вчера
и позабыть
что было неделю назад
и позабыть
что было тысячу лет назад
и не думать о том
что будет
трогать губами
ее розовые соски
и не слышать
как тикают под ухом часы
и не слышать
как злобно стучат часы
и не слышать
как грохочут взбесившиеся часы
и не видеть
как мчатся по кругу
их озверевшие стрелки
легонько покусывать
ее прохладные соски
и быть младенцем
счастливейшим в мире
так не любят! —
сказала она —
любят иначе
дура!
дура!
идиотка несчастная! —
заорал я
ну вот
изругал меня всю! —
сказала она
и надулась
тронул пальцем ее локоть —
не помогло
дулась минут десять
она не глупа
но тело ее – умнее
и она ревнует ко мне
свое тело
ты любишь только его! —
говорит она мне с обидой —
ты любишь его потому
что оно послушно тебе! —
и она оставляет мне на ночь
свое обнаженное тело
а сама уходит куда-то
и возвращается только утром
чтобы приготовить завтрак
как увлекательны
длинные ночные беседы
с мудрым
все понимающим телом ее!
о чем мы только не говорим!
камень на сердце
(гранитный валун
килограмм этак в триста
не меньше)
сердце разумеется раздавлено в лепешку
(толщиной миллиметра в три
не больше)
она нашла автокран
дала шоферу на пол-литра
он и положил камень
на мое сердце
так ему и надо! – сказала
а что я ей сделал?
по воле слепого случая
мы коснулись друг друга
на кратчайший миг
в самом начале осени
наш миг еще не истек
и я говорю:
поглядите!
поглядите скорее!
она трется носом
о мою бороду
а я глажу ладонью
ее затылок!
поглядите как мы прекрасны!