Сжигающая боль в груди,В глазах — мельканье белых крылий,И чьи-то руки впередиИз жизни дверь мне растворили.За нею нет земных дорог,Не знаю я, — там сон иль бденье…Как страшно перейти порог!И что за ним? — полет? паденье?..Ответов нет. А боль острей,Метелью стали крыл мельканья…О, поскорей бы, поскорейПрервался ужас ожиданья!Откройтесь, бездна или твердь,Коль срок настал покинуть землю! —Я принял жизнь, приму и смерть,Но страха смерти не приемлю.
«Было в комнате только одно…»
Было в комнате только одноЧуть серевшее в мраке окно,Но — луна показалась едва —Неожиданно стало их два.Лунный луч в серебристом огнеПрилетел и прижался к стене,И раскрылась стена, и за ней —Легкий танец прозрачных теней.За окном настоящим слышныГовор, смех, переплески волны,А за лунным окном — тишинаГлубока, безмятежна, ясна.Где мой мир? За каким он окном?В надоедливом шуме земномИли в светлом молчаньи луныНа холодном экране стены?Пусть стена преграждает мой взгляд, —Для мечты не бывает преград,И купаюсь я в лунной тиши,Как в стихии, родной для души.
Сказка с конца
Памяти Е. Ф. Шмурло
В темнице сыро. Ладога туманна,Туманен узника бездумный взгляд…Из люльки — мимо трона — в каземат, —Таков удел шестого Иоанна[107].Он здесь давно живет под кличкой браннойЗабавой для тюремщиков-солдат,Без мысли и без чувства автомат,Полумертвец с улыбкой постоянной.Здесь жизнью сказка начата с конца, —Здесь не Иван-дурак до царского венцаДостиг путем удачи иль обмана,Судьбы неотвратимая рукаЗдесь превратила в куклу, в дуракаНесчастного Царевича Ивана.
Прозрачная тьма
Яснее вижу в темнотеВсё, что когда-то видел в свете,Но впечатления не теТеперь дают картины эти.Как будто был я близорук,И мне теперь очки надели, —Всё так отчетливо вокруг,Всё так, как есть на самом деле,И даже больше, — суть идейИ чувств теперь я глубже вижу,Кого любил — люблю сильнейИ никого не ненавижу.