Читаем Ода близорукости полностью

С детьми обнималась на даче,дивилась, как старший подрос,и дух диковатый, ребячийуже погустевших волосвдохнула — ив утреннем, гулкомочнулась, в знакомом до крыш…Опять я бегу переулком,и ты в подворотне торчишь.Я щёку тебе подставляю,набитый портфель отдаю,и дурочку громко валяю,и руки в карманы сую.А ты деловит и растерян,испуган и неустрашим,взъерошен, отчаян и верендурацким хотеньям моим.… И вот уже вечер, и лужи,свихнувшийся стебель зонта,и жмущиеся неуклюжедруг к дружке два сомкнутых рта,и запах твоей шевелюры,как будто бы окрик: — Назад! —домой, где набитые дурыревут, обнимая ребят,где хмурятся детские лица,отходит нахлынувший хмель,где зонтик без ручки пылитсяи памяти старый портфель.

СЕГОДНЯ

Сегодня мамы моют рамы,А также стёкла и полы,И мясо жарят сверх программы,И алчут мужней похвалы.Сегодня папы ищут шляпы,Ребят скликают по дворамИ в зоопарк ведут за лапы —От мам подальше и от рам.А я, отнюдь не мывши пола,Детей напичкав как-нибудь,С утра спрягаю три глагола:Удрать, сбежать и улизнуть.Я покидаю поле брани,Родного мужа не бужу,С пустой авоською в карманеЯ на свободу ухожу:Парить в толпе, глазеть на храмы,Дышать облезлою веснойИ за невымытые рамыТерзаться вечною виной.

* * *

Собаки знают, где в пустынеРастёт целебная трава.Об их собачьей медицинеИдёт хвалебная молва.А мне куда с моею хворью,С дурацкою повторной корью?Не заражать же сгорячаЕщё и юного врача!…Ползком, по тверди раскалённой,Скулящей плотью — вдаль, вперёд!Там, у подножья Геликона,Лекарство горькое растёт.

* * *

Гомеопатия! Какое чудо —лечение подобного подобным,микроскопические дозы яда,закатанные в сладкие крупинкив надписанных коробочках картонных.О мудрый Нуартье из «Монте-Кристо»!О старый фильм «Лекарство от любви»!Семь раз по семь крупинок отмеряюи слизываю с собственной ладони:вот голос твой в мобильном телефоне,приветы взад-вперёд через знакомых,нечаянная встреча в чьём-то доме, —всё натощак, рассасывать неспешно,так образуется иммунитет.Гомеопатия, мечта поэта,лечение подробного подробными сладостного сладостным… но полно!Пуста солоноватая ладонь.

* * *

Море волнуется — раз,море волнуется — два,Нью-Орлеан утонул,с карты снесло острова.Что-то в котельной кипит,твердь подаётся, хрустя,в голос планета вопит,как на помойке дитя:— Голодно, мокро, темно!Выйди, услышь, подбери!Море волнуется — два,море волнуется —

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия