– Мой сын Иван, – баба Надя подтолкнула Ивана в спину. – Это он Лесю нашел на порогах. А дед Илья наш захворал некстати, не может к гостям выйти. Вы уж извините! Садитесь за стол. Бульон стынет.
Куриный бульон с лапшой получился отменный, мясо, запеченное с белыми грибами, благоухало, перебивая можжевеловый дым.
– Вы кушайте, кушайте! – настойчиво потчевала приезжих хозяйка. – А после сладкого немножко отдохнете. Я вам лучшие перины постелила. Захотите искупаться с дороги – баня готова. Я трав душистых в воду добавила. В городе нет такого, там все пресное, искусственное…
За обедом сидели долго: разговаривали, ели, изучали друг друга. Иван зыркал исподлобья на Таисию Матвеевну, но рта не раскрывал. Лида едва прикасалась к кушаньям, изредка вставляла пару слов. Зато баба Надя болтала без умолку. Разговор крутился то вокруг одного, то вокруг другого. Гостье не терпелось расспросить о Лесе.
– Вы на нее сначала со стороны посмотрите, – предложила Лида. – Вдруг не она? Леся чувствительная…
– Я понимаю. – Глаза Таисии Матвеевны наполнились слезами.
Сиур вышел на крыльцо, закурил. Начинало темнеть. Со стороны леса наплывали сизые облака, обещая снег.
«Нельзя так объедаться. Это к добру не приведет», – подумал Сиур, с наслаждением затягиваясь.
– Угостишь папироской? – Иван, задрав голову, смотрел на закатное небо. Ему тоже невмоготу стало сидеть за столом.
– Прошу…
Некоторое время они молча курили.
С приездом гостей Иван оживился. Теперь ему будет с кем поговорить! При бабе Наде он держал рот на замке, приглядывался к приезжим. Сама судьба послала этого мужика, умного, спокойного, сильного. Ивану нужен именно такой помощник. Ему-то он про клад и расскажет.
– Тут летом художник городской приезжал, Артур. Он меня слушал, а потом картины всякие рисовал. Аленку, дочку мою, изобразил. И хорошо! Теперь вот нет ее, померла… а картина жить будет, людей радовать…
Иван говорил о смерти дочери без надрыва и слезливости. Чего нельзя изменить, с тем лучше смириться.
Гость затаил дыхание, боясь спугнуть забавного старикана. Хотя, если прикинуть, по годам не такой уж он старый, просто поседел и сморщился раньше времени. Вот уж от кого Сиур не чаял услышать о Корнилине.
Иван попросил еще одну «папироску», закурил.
– Хороший человек художник. Душевный! – вздохнул он. – Жаль, что больше не приезжает. Он мне акваланг привезти обещался. Забыл, видать…
– Акваланг? – удивился Сиур. – Зачем тебе?
– Клад мы искать собирались. Озеро тут есть лесное. Вода в нем черная, как деготь, но прозрачная, как слеза. Вот скажи мне, бывает такое?
Сиур пожал плечами.
– Бывает! – сам ответил на свой вопрос Иван. – Если не веришь, пойдем покажу. И в одном месте того озера – омут бездонный. Вода там зеленая: в пасмурный день темная, непроглядная, а в солнечный – чисто камень изумруд. Даже светлее. Как Лидкины глаза! – он понизил голос и нагнулся к самому уху гостя, прошептал, жарко дыша: – Там клад сама Царица Змей сокрыла от глаз людских. Веришь?
– Верю, – без обиняков ответил Сиур. Он понял, что если выразит хоть малейшее сомнение, то ничего больше не узнает.
– Помощник мне нужен, – деловито сообщил Иван. – Пойдешь со мной?
– Пойду. Только как же мы без акваланга обойдемся? – сдерживая улыбку, осведомился гость. – Да и холодновато вроде. Я так понимаю, в воду лезть придется?
– А если и придется?
Иван проверял приезжего: струсит или нет? У городских «кишка тонкая».
– Раз надо, полезем!
Иван обрадовался несказанно. Вот это мужик! Настоящий, хоть и городской. На все согласен. Небось Марфа пособляет, – такого гостя послала в дом!
– Не-е, в воду лезть теперь не надо. Я новый план придумал. Это я так сказал, проверял тебя…
– И как, выдержал я испытание? Возьмешь меня?
– Знамо дело, возьму. Мужик ты справный. По всему видать, не подведешь! – Иван снова наклонился и зашептал: – Недалеко от озера пещера есть, там в углу земля больно рыхлая. Палка свободно в глубину уходит. Сон мне когда-то снился, что из пещеры ход есть во дворец самой Царицы Змей. Ход ведет под озеро, как раз туда, где зеленый омут…
Глава 20
–