Сказала любимому шахская дочь:«Нам случай удачный представила ночь!Давай устремимся в далекую даль,Туда, где не ждут нас тоска и печаль!»Не спорил Сухейль; в полуночной тишиОн глянул наружу — вокруг ни души.Пустились влюбленные в путь при луне,Печально сиявшей в ночной тишине.Дорога плутала, свободой маня,Да только в конце их ждала западня:Они оказались, себе на беду,Под солнцем пустыни, как в жарком аду.В песках этих, как ни захочется пить,Всем золотом мира воды не купить,Вовек даже птиц не заманишь сюда,Им тоже нужны и вода, и еда.Упав, Гульдурсун не смогла уже встать…Откуда теперь им спасения ждать?В пустыне Сухейль не нашел ей воды,Не выручил их белый свет из беды.Один он остался на свете, когдаУгасла его Гульдурсун, как звезда…«Зачем, — молвил он, — эту участь терпеть?С возлюбленной вместе хочу умереть!»Сказал — и кинжалом над телом ееПронзил горемычное сердце свое.Померк белый свет, и пропали, как сон,Движенье вселенной, теченье времен.Пустыня сокрыла в песках золотыхВысокую тайну о гибели их:Честней умереть, не теряя лица,Чем ждать малодушно иного конца!Нет подвига выше, скажу тебе вновь,Чем юную жизнь положить за любовь!Цени свою женщину, слушатель мой,Всегда она в трудностях рядом с тобой,Будь верным ей другом, люби, не серди,В морях ее слов жемчуга находи!Лейли и Меджнуна я вспомнил — и строкИзлился в тетрадь лучезарный поток!Творенье мое проживет сотни лет,В нем царствует правда, в нем вымысла нет.Прочтут его в самой далекой земле,Рассказ о Сухейле не сгинет во мгле.Всевышний, помилуй Сайф-и Сараи,Укрой от несчастий в чертоги свои!В год Хиджры семьсот девяносто шестойСвой труд завершил он молитвой святой.
Газели
1
Она — вселенной сущность и услада,Красавиц века ханша и досада:Лицом — жасмин и статью — кипарис,Власами — цвет Божественного сада.Волшба луны в ночи ее зениц,Быть ей рабом — влюбленному награда.Душа — мишень для стрел ее ресниц,Вселенная ей поклониться рада.С ее воротника восходит ввысьСвет солнца — мироздания отрада.Заиндевей, душа, и преклонисьПред ворожбой чарующего взгляда!Раб Сайф-и Сараи, тужить не надо:Сам Бог дивится ей — и ты дивись…