Читаем Sisterdark / Сястра-Цемра(СИ) полностью

Мы шл цераз парк па расчышчанай дарожцы, выкладзенай ружовай плткай. Паабапал дарожк гарэл лхтары, абледзянелая плтка цьмяна паблсквала, як слюда, прыцхлы парк патана аксамтнай цемрадз.

-- Затра на факультатыныя пойдзеш? - спыта Цмка.

Я пакруцла галавой.

-- Неа. А ты?

-- Я таксама. Планы якя?

-- Някх. Буду дома сядзець, кнжк чытаць.

-- А нядзелю?

"Сустрэнемся на плошчы", хацела адказаць я, ды не паспела. Кудмень у мяне пад вопраткай раптам пача выпраменьваць святло, як быццам уключыся зялёны лхтарык, я адчула лёгкую пульсацыю, нбыта пентакль ажывся прыняся варушыць свам промням-шчупальцам, як марская зорка.

-- Неруш, -- пачула я сябе за спнай.

Голас, цх бясколерны, як я пазнала бы з тысячы. Цмка азрнуся. Той, ншы, бы зусм побач, на адлегласц выцягнутай рук. Напэна, увесь час крочы услед за нам, а мы не чул. Ён стая, неяк прыгорбшыся, у нязменнай скуранцы наросхрыст. Вочы шкляныя. Левую руку ён трыма у кшэн куртк, у правай было штосьц зацснута. Нож ц заточка.


Усё адбылося вельм хутка. Я не адразу зразумела. Я проста бачыла, што Цмка раптам хснуся па на кален, зацскаючы горла далоням. А Лёня - ншы-выцер заточку аб рука, павярнуся пайшо прэч па абледзянелай дарожцы, нейкай дралянай хадой, нбы механчная лялька. Здаецца, я закрычала. Потым я кнулася была след за Лёнем, спынлася - чорт з м! - пабегла назад да Цмк. Ён стая на каленях, зацскаючы рану на горле, рук ягоныя был крыв.

-- Цмка!

Я апусцлася на зямлю побач з м, абхапла яго за плечы.

-- Цм, ты што?..

Ён прызня галаву, я бачыла, што з куточка ягоных вусна збягае струменьчык крыв.

-- Нчога. Драпна. Блн... Хустка ёсць? - прагавары ён здушаным голасам.

Аблчча яго збялела, ён пача павольна асядаць на зямлю, яго светлую куртку залвала крывёй.

-- Цмка!.. - мяне закалацла.

У адча я здзёрла з шы Пячатку кнула яе снег. Я адчувала, як Цемра врыць пульсуе ва мне, але як з яе бы цяпер толк? Яна мела тольк разбураць забваць, але н васкрашаць памерлых, н ратаваць параненых яна не магла.

-- Тады навошта ты патрэбна? - шаптала я. - Навошта, навошта, навошта?

Прытрымлваючы Цмку за плечы, я сунула руку сваю школьную сумку, намацала мабльнк прынялася набраць нумар "хуткай дапамог". Пальцы трэслся саслзгвал з кнопак. Тое, што я адувала цяпер, было не проста пачуццём жаху, але сведамленнем таго, што Апакалпсс ужо пачася, звыклы сусвет, у якм я жыла з самага нараджэння, мклва развальваецца на кавалк.


26. Загадчык лесапльн


Мы чакал бальнчным вестыбюл. Цмку паклал на каталку павезл аперацыйную. Нам нчога не тлумачыл, але зразумела было, што справа дрэнь. Усё, што нам заставалася - гэта чакаць. малцца.


Пра Лёню я не сказала. Кал прыехала 'хуткая', я патлумачыла тольк, што 'нейкя гопнк накнулся - я х не ведаю'. На шчасце, пытання мне задаваць не стал.


Мы чакал. Цёця Тоня не плакала. Яна сядзела на скураной канапцы, абхапшы галаву рукам, аблчча яе было белае, як у нябожчыцы. Я сядзела побач мачала. Што я магла ёй сказаць? Усё жыццё яна змагалася за сваё дзця. Цмка нарадзся "нежывым", ёй сказал напрост -- кал выжыве, то н хадзць, н гаварыць не зможа. Яген, Цмка бацька, паверы цёк. Цёця Тоня не паверыла. Не здалася. сётк выцягнула яго, адратавала. Я не ведала, чаго ёй гэта каштавала, бо яна нкол не жаллася, не скардзлася на лёс. А цяпер усё перакрэслена - вось так, адным махам. Журба-Дзядонк усётк зяла рэванш. Бледны Вусень, як хавася на гарышчы, дачака свайго часу. Яны прыйшл з'ел яе жыццё. кветк ейным садзе больш не зацвтуць... 'Ды заторкнся ты жо, дыётка! - загадала я сябе, перапыняючы гэту плынь чорных думак. - Што ты тут сядзш сх хаваеш? Нхто яшчэ не памёр'.


Незабаве прыскака Франц-Адамыч разам з маёй мамай. Прыехал на ягоным ато, прывезл падушк, пледы пакет з ссабойкай. Ведал, што чаканне будзе догм. Я не без здзлення назрала, як мама завхаецца накол цёц Тон. 'Ты ляж, Тонечка, паляжы', прыгаворвала яна, падсоваючы цёц Тон падушку накдваючы плед ёй на плечы. Са мной яна нкол не была такой добрай. А можа ж, кал захоча...


Франц-Адамыч таптася пасярод вестыбюля поным замяшанн пачуцця, чуха патылцу патара разгублена: 'Бач ты, бяда якая. Бяда дык бяда'. Потым, уздыхнушы, ён палез у пакет з ссабойкай, выня адтуль нейкя бутэрброды фользе блскучы тэрмас, працягну х мне.

-- Таска, кавы глын, -- сказа ён спагадлва.

Я кнула.

-- Дзякуй, Франц-Адамыч.

Бутэрброды был залшня -- мне зараз кавалак у горла не лез, але кава прыйшлася дарэчы. Адкруцшы накрыку тэрмаса, я плёснула туды гарачага напою зрабла глыток. Салодк. Я адразу ж адчула палёгку. 'Усё будзе добра, -- сказала я сабе. - Вось убачыш, усё будзе добра...' У мяне запшчэ мабльнк. Я выцягнула яго з сумк, зрнула на экран. Прыйшла смс-ка ад Стаска. Тольк два словы: 'Кашмар. Трымайцеся'. сумны смайлк. Я набрала адказ: 'Дзякуй, Стась!' Простыя словы, але такя важныя для мяне.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Судьба. Книга 1
Судьба. Книга 1

Роман «Судьба» Хидыра Дерьяева — популярнейшее произведение туркменской советской литературы. Писатель замыслил широкое эпическое полотно из жизни своего народа, которое должно вобрать в себя множество эпизодов, событий, людских судеб, сложных, трагических, противоречивых, и показать путь трудящихся в революцию. Предлагаемая вниманию читателей книга — лишь зачин, начало будущей эпопеи, но тем не менее это цельное и законченное произведение. Это — первая встреча автора с русским читателем, хотя и Хидыр Дерьяев — старейший туркменский писатель, а книга его — первый роман в туркменской реалистической прозе. «Судьба» — взволнованный рассказ о давних событиях, о дореволюционном ауле, о людях, населяющих его, разных, не похожих друг на друга. Рассказы о судьбах героев романа вырастают в сложное, многоплановое повествование о судьбе целого народа.

Хидыр Дерьяев

Проза / Роман, повесть / Советская классическая проза / Роман
60-я параллель
60-я параллель

«Шестидесятая параллель» как бы продолжает уже известный нашему читателю роман «Пулковский меридиан», рассказывая о событиях Великой Отечественной войны и об обороне Ленинграда в период от начала войны до весны 1942 года.Многие герои «Пулковского меридиана» перешли в «Шестидесятую параллель», но рядом с ними действуют и другие, новые герои — бойцы Советской Армии и Флота, партизаны, рядовые ленинградцы — защитники родного города.События «Шестидесятой параллели» развертываются в Ленинграде, на фронтах, на берегах Финского залива, в тылах противника под Лугой — там же, где 22 года тому назад развертывались события «Пулковского меридиана».Много героических эпизодов и интересных приключений найдет читатель в этом новом романе.

Георгий Николаевич Караев , Лев Васильевич Успенский

Проза / Проза о войне / Военная проза / Детская проза / Книги Для Детей