Читаем Стихи для маленьких людей полностью

глюкозная потеря

не грозит моим мозгам.

Вот и учёная я вам!


Кому что вредно


Я своей Маруське

почитаю сказку:

— Ты, моя Маруська,

по окну не лазай!

Мы с тобой подружки,

но тут сидеть опасно,

можешь навернуться,

знаешь же прекрасно!


Кошка хитро отвечала:

«Я, дитё, как-то не знала,

что кошкам вредно гулять по крышам,

а вот таких, как ты, малышек

совсем недавно мать ругала

за подоконник, я видала!»


Круче папы


Рок-музыкант мой папа.

И я времени даром не тратя,

то пою, то танцую,

то гитару свою лупцую!


Я играю даже на синтезаторе.

Стану рок-звездой обязательно

еще круче отца, знаменитей,

как «Человек-паук»! … Ой, простите.


Реки молока вытекают изо рта


Молочные реки, кисельные берега

растекаются, мамы нету пока,

раскидываются, расплёскиваются,

до рта не дотекая, выплёскиваются!


Хороша река

из белого молока,

хороша, но мало.

Чего-то тут не хватало.


Загляну-ка в холодильник

и колбаску там утырю!


Такие разные дети


Дети бывают разные:

чёрные, белые, крашенные,

игривые и плаксивые,

милые и красивые.


Ребенку любого роста

жить в этом мире непросто:

кроме гадов ползучих,

кроме тварей летучих

и плавающих неприятных,

есть ещё взрослые непонятные.


Вот чего от них ждать? Не знаю.

Лучше я их напугаю!


Как разукрасить квартиру


Когда родители спят, а ты нет,

то надо чем-то серьёзным заняться:

нет, не дома прибраться,

а взять фломастер тихонько

и сначала легонько,

а потом уж в полную силу

сделать квартиру красивой!


И лучше, если обои совсем дорогие,

потому как обои старенькие и простые

не произведут впечатление на маму —

мама от них устала!


Готовлюсь стать водолазом


Хороша водичка!

Но мыло на личико

щиплет глазки.

Был бы водолазом,

надел маску.

А пока не водолаз я,

тренировка в самый раз!


— Мам, а водолазы в тазах моются?

«Нет, сынок, но нам надо готовиться!»

— Они не моются никогда?

Ведь и так кругом вода.

«Да, сынок, конечно, да.»


Я рисую Кабыздоха


Исписала все страницы

жёлтым, красным, лица лица…

Исписала все тетради

спереди и сзади.


С моим почерком не сладит

даже сам китайский бог.

Я рисую «кабы сдох»!


Я рисую Кабысдоха,

он умеет только охать.

Я рисую крокодила,

ковыляет он по Нилу.


Вот и всё, пошла я спать.

Будет мамочка ругать —

я изгадила отчёты

и бухгалтерские квоты.


Ну и ладно, ну и пусть,

зато во сне не ходит грусть.

Не стоит матери гулять,

когда доча хочет спать!


Мы не ходим на порог


Любопытство — не порок,

когда вас через порог

злые люди не пускают.


Что там, что там? Кот не знает.

Надо в дверь постучать

и назидательно сказать:

«Открывайте двери нам,

а то устроим та-ра-рам!»


Дверь тихонько отперлась

и страшной мордою на нас

небритый дядька с бородой:

«На обед кто хочет мой?» —

он хватает меня

и за шкирку кота.


*

Стоп, стоп. Так не пойдёт!

Вернёмся мы к стиху вперёд.


Любопытство — не порок,

но мы не ходим на порог

на чужой, на чужой,

где страшный дядька с бородой!


Если няня плохая


Если мамочки нет дома,

а ты один с какой-то няней

молодой и беззаботной,

и которая не хочет

поиграть с тобой немножко,

а чужого парня просит

заглянуть к вам на часок.


Ты закройся тихо в ванной

и звони скорее папе,

маме, бабушке и деду,

и полиции родной!


Сын и отец отважные


Сын за отца не в ответе,

но есть вещи на свете

самые, самые важные!


Если сын и отец отважные,

то маме бояться нечего,

ведь целых два человечища

за неё в бой, драку полезут,

и пока не добьют, не слезут.


Бедная, бедная мама —

хулиганье воспитала.


Я не акула — человек


Я большущая акула!

Это мамочка смекнула:

в костюм одела и сижу,

плавать в этом не могу.


Что же это за акула,

что воды и не глотнула?

Мама, мама, помоги,

ты с меня это сними!


Я не акула — человек,

человеком буду век.

Побегу купаться,

и папке не угнаться!


Вред от конфет


Детям конфеты вредны,

доводят они до беды.

Вредные вырастают дети,

влюблённые в эти конфеты.


И даже некрасивые они вырастают:

зубы у них выпадают,

цвет лица становится шоколадный

и характер прохладный.


Что теперь надо сказать?

— Мам, пойдём шоколад покупать!


Ну а кому, кроме детей?


Ангел в небе тихо ходит,

шепчет людям: «Не балуйте!»

Назло ему своим мы детям

никогда не скажем: «Нет!»


Потому как баловаться

уж кому-то точно надо.

Ну а ежели не детям,

так и вовсе некому.

Зима детям


О том, как Маша зимой гуляет


Нарядила мать на маленькую

валенки, валенки

и отправила погулять, погулять!

Нацепила мать на масенькую

шубу красненькую

и отправила погулять, погулять!


Укутала мать малышку

в шаль, варежки (хоть дышит?)

и отправила погулять, погулять!

Пошла Маша во двор, во двор

и упала за забор, за забор.


Бегите дочку доставать, доставать,

у неё плохая мать:

замотала, как бревно,

а надо, надо было то

налегке, налегке

с горки вниз в пуховике!


Станем маму мы ругать, мы ругать.

Маше куртку покупать, покупать.

Будет Машу не догнать, не догнать.

Дитю свободу надо дать!


Маша, ёлка и февраль


Ты, Машенька, зачем игрушки у деда Мороза украла,

может, мама тебе их не покупала,

или папа не хлопал по попе?

Вот девушку и прохлопали:

проглядели, не уследили!

Перейти на страницу:

Похожие книги

The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Константин Петрович Масальский , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник , Николай Михайлович Сатин , Семён Егорович Раич

Поэзия / Стихи и поэзия