Читаем Стихи для маленьких людей полностью

в общем-то, неважно.


Мама сказала: «Пойдешь работать,

купишь новую сковородку,

новый чайник и утюг.»

Я им тесто гладил чуть-чуть.


Вот так я в повара играл.

Ишь, всем жить я помешал!


У хозяйки игра угадайка


Маленькая хозяйка

играет в игру «угадайка»:

что на кухне где лежит,

в каком пакете чай зарыт?


Зачем тебе чай, королева?


«У меня есть одна проблема —

двадцать голодных ртов:

собачка, родители, пять котов,

целая куча кукол

и дед, который нафукал!»


Ну, чаем ты их не накормишь!


«Булка есть. Может, поможешь —

нарежь её. Где же ножик?»


Давай наломаем, так проще!


Яичко пасхальное


Покатай яичко,

посмотри на личико

на своё, не чужое:

не лживое ль оно, не плохое,

не замаранное ли бравадой,

сметаной, маслом, помадой

маминой или тётки?


Ты ешь яичко и думай чётко:

когда яичко пасхальное красишь,

не зря свои краски тратишь —

лицо добреет,

душа светлеет,

а счастье летит по свету…

Как будто его и нету.


Хозяйки дома


Когда в доме есть хозяйки —

это очень хорошо.

Я хозяйка, кошка Майка,

ну и мама там ещё.


Допустим, кухня сегодня на мне.

У кошки Майки задачи две:

помыть посуду

и слезть отсюда!


Зачем же маме сидеть без дела?

Она, наверное, хотела

пойти и помыть в туалете.

Нагадили там её дети!


Постирушки для кукол


Стирать для кукол —

большая мука.


Ведь для ребёнка

кукольная одежонка —

всё равно, что маме

стирать распашонки

для лялек маленьких.


Видите, у меня пальчик

волдыриком вздулся.


Сразу разум во мне проснулся:

— Мам, кидай всё в машинку стиральную,

жить надо правильно!


Мамина и папина мастерица


Я у папы помощница большая

и нисколько не смешная!

Перегладила всё бельё

и готова работать ещё.


А мама вернётся домой, удивится:

дочь у нeё — мастерица!


Самый лучший помогай


Я у мамы работяй,

самый лучший помогай:

всю посуду перемою —

ничего не оставляй!


Когда мамочка придёт,

меня чистеньким найдёт,

поцелует и обнимет,

и осколки соберёт.


Как солил я огурцы


На засолку огурцов

бросим матерей, отцов!

Огурцы хрустящие,

солёные, бодрящие.


Только вот беда какая:

огурцам не видно края.

Позовём богатыря:

«Богатырь!» Да это я!


Сяду попой в огурцы

и соли, соли, соли!

А ну попробуй, мать, рассол.

Хорошо иль как пошёл?


Старший брат — профессия


Быть старшим братом просто:

пелёнки менять и простынь,

купать, кормить и гулять,

слушать ночные вопли.


Быть старшим братом непросто:

к матери ревновать, капризничать,

изображать младенца.


«Она никуда не денется! —

говорит отец. —

Ты, сын, почти молодец,

иди покачай кроватку,

пусть спится сестрёнке сладко.»


Я в семье самая главная


А знаете, семья у нас какая дружная!

Это потому, что я у них — нужная,

нужная и самая главная,

я в свой семейке — заглавная!


Мама меня всегда спрашивает:

— Хорошо ли я, дочь, накрашена?

И папа со мной советуется:

— Ну как тебе, ребёнок, атлетика?


Я люблю своих родителей нежно

и в школе учусь прилежно,

а если двойка бывает,

то её из дневника вырывает

девчонка чужая нескромно,

плохая она… Не помню.


А мне потом достаётся.

Пусть лучше дневник не рвётся

никогда-никогдашеньки!


Пойду покушаю кашеньки,

она у меня с клубничкой,

и зачем кладут её на личико?

Однажды я свёклу положила,

так целый день красной ходила!


Ну вот, о своей семье вам рассказываю:

я дома всегда приказываю,

прикажу в зоопарк. Идём.

В цирк прикажу. Бегом!


Было дело, мать на кладбище приказала,

так сама же над могилой и рыдала.


Видите, как дочь полезно слушать.

Глядишь, и жить будете лучше!


Что страшней для бабки — топор или тяпка


Зачем мужикам топоры?

Чтоб вырубать дворы,

будки, сараи, избища.

Беру топор за топорище

и иду колоть дрова.


Не пугайся меня,

старый дед горбатый,

я несу до хаты

не топор огромный, злющий,

а дровишек колючих!


Спи спокойно, бабка,

не топор страшен, а тяпка.


О том, как Маша рыбачила


Пошла Маша на рыбалку,

и рыбы ей было не жалко,

живодёркой росла у нас Маша.

По головке гладили: «Наша!»


А Маша ни о чём не жалела.

На стульчик маленький села,

закинула удочку, снасти,

уселась, ждёт карпов мордастых.


А карпы нейдут чего-то:

червь нежирный или в болото

Маша удило закинула.

Как бы то ни было,

но поплавок вдруг двинуло!


Тянет она, а вытащить не может.

«Дед родимый поможет!» —

хотела покликать деда, да передумала.

И нехорошо так подумала:

«Нет, утопит меня он в трясине,

чтобы есть не просила!»


— Я сама! — крикнула Маша.

Пусть там хоть акула, но наша!

И потянула резко

натянутую леску.


Мама с папой прибежали,

леща большущего достали,

поцеловали Машу:

«Живая и нет её краше!»


Есть такой остров — Евразия


Рыбной ловли нет без истории.

А если клёва нет, то тем более,

рассказы ещё чуднее:

рыба-меч, рыба-молот. «Полнее

мы не видели щуки,

распороли живот, там крюки,

крюки, жуки и рыбные снасти.

Вот такие напасти

в нашей реке-океане!»


— А остров ваш звать Буяном?

«Нет, остров наш самый обычный,

Евразией его кличут.»


Кто к работушке привык


Если ты крутой мужик,

то к работушке привык.

Коли ты мужичок,

то бери в кулачок

шланг резиновый и лей!


«Да хоть все вокруг залей!» —

умиляется родня

на меня, богатыря.


Перейти на страницу:

Похожие книги

The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия