Читаем Стихи для маленьких людей полностью

И её не прикормишь

овсом отборным:

она не любит затворы,

она рождена для полёта!


Она посадит кого-то

на свою красивую спину

и унесёт в небеса голубые,

на облака белые-белые

самого из нас смелого.


Прямо к красному солнцу

на золотое оконце:

«Ну здравствуйте, звёзды,

мы просто к вам в гости!»


Мы рисуем лошадь:

рисуем белую лошадь,

зеленую, голубую,

красную и золотую.


Художника обидели


Если квартира уже разрисована,

расписана, размалёвана

и от восторга кружится голова,

ведь перед глазами всегда

теперь будет твоя семья!


И совсем уж бывает обидно,

когда душевных порывов не видно

твоим родственникам настоящим,

с работы домой приходящим,

берущим ремень или скакалку

и бьющим. Ребёнка не жалко

этой жалкой семейке!


Нарисовал я аллейку:

в ней я и моя собака.

Никого нам больше не надо!


Хорошистки


Женщины хорошистки,

они почти не артистки,

почти не поэтессы

и совсем не принцессы.


Женщины хорошистки

не индивидуалистки.

У них всё хорошо в семье,

на работе, заводе, в борще.


*

Девушки хорошистки

влюбляются сами в мальчишек,

и как правило, побеждают —

замуж парней забирают.


Девушки хорошистки

рожают детей. Их мысли

всегда просты и понятны:

детский садик, школа, зарплата.


*

Девочки хорошистки,

понятное дело, горнистки,

председатели класса, вожатые.

И слушаются ребята их!


Девочки хорошистки

в отряде почти артистки,

почти поэтессы

и маленькие принцессы

у мамы, бабушки и отца.


Одела платье, пошла,

дошла до самого сада

и уселась в прохладу,

открыла рассказы Чехова —

в свой мир счастливый поехала!


Чудо — дом родной


Если есть на свете чудо —

это чудо дом родной!


Если есть на свете чудо —

это чудо папка мой!

А самая чудесная —

мамочка принцессная!

Бабульки и дедульки

тоже красатульки!


В самом чудесном мире

они меня родили!

А как вырасту большой,

я построю дом уж свой

самый-самый чудесный!


И с невестой Алесей

нарожаем чудесных ребят,

пусть растут и сладкого не хотят.

Ведь это никуда не годится,

от конфет прыщавые лица.

Вы посмотрите на мой рот:

я уже беззубый, вот.


Да ладно, это не беда,

вырастут еще. Вода

лишь бы из крана бежала,

а то горячей на всех не хватало:

от деда немного воняет,

но и это не обижает.


Был бы в доме достаток,

а то хожу я без тапок.


На детей я точно не буду ругаться,

не то что мой папка! И драться

мамке с отцом не надо.


Зато на кухне у нас порядок,

если бабушка не пересолит:

«Не жри, тебя не неволят!»


Нет, чудеса на свете бывают,

если мать без конца не стирает,

и кот не гадит по углам.

Чудо нашей семьи никому не отдам!


Ты, родители и собака


Когда ты в мире одна,

а с тобою твоя собака,

то собаке нужна луна.


Но луны нигде нет, и драка

намечается лишь с облаками.

Ты вдруг понимаешь,

что хочется к маме!


«Мама!» — кричишь ты в небо.

А мама далеко где-то,

через две-три ложбины.


И у мамы свои кручины,

она поругалась с папой:

так разругалась, что скалкой

треснула папу по лбу.

Папа стонет, идёт ко дну

ваша семейная жизнь.


Ты за облака удержись

грозовые,

облака — не люди чужие,

облака — не мачеха, отчим;

облака свободные, точно!


*

Когда ты в мире одна,

а с тобою твоя собака,

ищи дорогу сама,

там у родителей драка.


Тебе очень нужно их помирить,

и обязательно убедить

в том, что мачеха — это не мама,

а отчим — вовсе не папа.


«Не дери … не дери … не деритесь,

и в тюрьму (не хочу) не садитесь,

потому что у вас есть на свете

я, собака и ещё будут дети!»


О чём мечтают учёные, экономящие на конфетах


«На Луне построим город.

Нет, большие города!

Будет воздух нам дозволен —

минимум. Да ерунда!


Станем почву привозить

с родной Земли и лук растить,

удобрение завезём

и коровок заведём.


Воду лей, не жалей,

мы её очистим — пей!

Нарожаем там детишек,

напечатаем и книжек.»


*

Вот теперь сиди, считай:

сколько кораблей летать

будет в час или в минуту

от Земли и до Луны,

чтобы жили вы не скудно

на этом спутнике. Увы,

миллиарды рублей в час?

Нет, в минуту! Не для нас

все твои мечты, дружище.


Ведь, где кого судьба не ищет,

а находит на планете,

где естественны и дети,

и коровы, и вода,

и глюкоза для ума!


Мой сын и ПТУ (о некоторых мамках)


Мой сын никогда не пойдет в разведчики,

не потому что ума нет, а калечат там:

из ружья стрелять заставляют.

Нет, стрелка только нам не хватает!


Мой сын никогда не будет шофером.

Ну в крайнем случае, великим актером

не меньше Андрея Миронова … двух,

ведь сын у меня не олух!


Нет, завод по нём точно не плачет.

Расти, подрастай, мой мальчик.


Твоя мама землю пророет,

а путь для тебя откроет:

в научном центре засядешь,

маме папу изобретёшь, жизнь наладишь.


А в ПТУ никогда не пойдёшь.

Не реви, с такой матерью не пропадёшь!


О наболевшем


Очень круто же, конечно,

не считать у мамы деньги,

а выпрашивать и клянчить,

и подружек угощать


пепси-колой,

кока-колой,

надоевшей уже фантой,

очень модною жвачкой

и в кино за всех платить,


ведь маманя твоя — лошадь,

заработает ещё!


Ботаники и футболисты


Правильные девочки

поступают правильно,

правильные мальчики

не нарушают правила.


Правильные девочки

не хамят, а плачут;

правильные мальчики

дневник от пап не прячут.


Девочки и мальчики,

какие ж вы послушные!

Борька Кольке со двора:

«Ботаники все скучные!»


Перейти на страницу:

Похожие книги

The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия