Читаем Стихи для маленьких людей полностью

Как-то не так растили?


И куда ты, Машенька, погремушечки волочёшь?

Потом в дом бежишь и ещё берёшь.

Ой не нравится деду эта затея,

и бабка ложкой огреет.

А на дворе зима и гуляешь ты долго.


— Не понимаете, это на ёлку!

Наряжаю зелёную я красиво,

деду с бабкой на диво.

Позову мать и тятьку,

хоровод устроим на святки.


Да не святки, Маша, начинаются,

а февраль на дворе кончается.

Уж к масленице б и наряжала.


Зарыдала маленькая: — Я не знала!


Ладно, деду шепнём,

мол, внучка у нас не воровка,

он погладит тебя по головке.

А бабушка напечёт оладий

и родителям скажет:

«Дочка у вас, на зависть, хорошая;

тащит, правда, чего не положено!»


Захворавший дед Мороз


Нехороший дед Мороз

наши подарочки унёс!

Побежали мы за ним:

— Тебе уйти мы не дадим!


Но дед Мороз не так-то прост,

от детворы воротит нос,

поскакал, как резвый конь!

Мы то думали… А он

никакой и не старик,

бегать, видимо, привык!


Дед Мороз остановился,

в старичочка превратился,

закряхтел притворно так

(сразу видно — не дурак)

и наконец, раздал подарки:

«Возьмите, дети, не жалко!»


— А ты сразу так не мог?

«Да я что-то занемог,

очень сильно захворал:

бегать стал по вечерам!

А вы?»


— И мы, как ты,

спортсмены

во время перемены

в школе.

Так чем ты, деда, болен?


Как отец меня в сугробе утопил


Зимняя дорога, вот мой дом родной,

даже у порога снег стоит стеной.

Чистит батя тропку, мать печёт пирог,

а дочуля топает прямо за порог.


— Ты куда раздетая? «Выйду погулять.»

— Дочек неодетых отец отправит вспять!


Ведут меня одеться в шубу и вперёд:

«Тятенька, приветик!» — снег мы тянем в рот.


— Что мне с ней тут делать, сугробища стеной?

— Мне и дела нету! — мать спешит домой.


Маленькую Инночку садят на сугроб:

— Будь хорошей девочкой, а я пророю ход!


Сидеть в сугробах, знаете, не очень то легко,

вокруг всё расплывается, я иду на дно:

молча иду, мне нравится,

вокруг всё расплывается.


Оглянулся отец:

— Нет здесь дони, где юнец?


Вот и откапывай дочь руками,

а потом рассказывай маме

какой ты всё-таки дурак.

Она скажет: — Родом так!


И всю родню друг другу припомнят,

пока дочка стол не уронит,

большой такой стол, журнальный,

чуть было не поминальный

по кошке нашей Марыське.


А за окном близко, близко

зима неспешно гуляла

и звала, звала, и звала.


«Пойдем погуляем, мама!»

— Нет, дочь, раз ты Иванна,

то тебе и гулять с отцом.

Вань, одевай её!


Деткам не надо болеть


Знаешь, а деткам болеть не полагается:

от болезней детей душа мается

у огромного, старого дуба,

растущего у хатки-сруба,

где проживают гномы

и фея Зубная. Боли

детской они не выносят.


Фея плачет, дуб стонет, и просят

гномы всё время печенье,

чтоб улучшить себе настроение.


Поэтому, ты дружок, поправляйся,

просто так не валяйся,

а пей чай с малиной и мёдом,

засыпай, и с большим пароходом

отправляйся к старому дубу.


Прижмись к нему — боли не будет.

Засмеётся Зубная фея,

в домике гномы согреют

твоё простывшее тело.

Выздоравливай поскорее!


Зимой в душе пожар


Доньки в окна заглядывают

наверно, пора пить чай.

Мороз на окнах разглядываю.

Иди во двор, мать, встречай!


Встречай, уже нагулялись,

встречай, потому как самой

надо пойти прошвырнуться

по морозной погоде такой.


В воздухе пахнет арбузом,

а на деревьях зима.

Вкусно пахнет, как вкусно.

Я не хочу тепла!


Окошко дыханьем распарим,

смотрим: стоит самовар.

Пойдёмте, девочки, вдарим

по чаю — в душе пожар!


Снеговичок


Здравствуй, друг снеговичок!

Можно поздороваться?

У тебя краснеет нос,

может, нездоровится?


Дай, потрогаю губами

твой разгорячённый лоб

(обойдёмся мы без мамы),

ну-ка, не горяч ли нос?


Нос холодный, и морковка

на морозе холодна.

Что же делать? Знает Вовка,

надо градусник сюда!


Бежит за градусником в дом.

Отец даёт термометр.

Измеряем: минус семь!

Всё нормально, вроде бы.


Ну тогда давай дружить —

снеговичиху лепить!


Как мы деда Мороза красили


На морозе мёрзнут уши,

на морозе мёрзнет нос,

и поэтому был слеплен

нами дружно дед Мороз!


Дед Мороз согреет нас,

в это верит весь наш класс.

Дед Мороз, не белей,

а красней — ребяток грей!


Как же белый дед Мороз

станет красным? Вот принёс

Борис из дома краску.

Деда Мороза красим!


Разукрасили деда Мороза.

А ну, грей нас от мороза!

Как же греть он будет нас,

этот синий «вырви глаз»?


Тьфу-ты, ну-ты, дураки

синей краски принесли.

Эй, Борис, берегись!

Закидают тебя снежками ребята.


А мать встретит сердито у хаты:

«Куда дел синьку для белил?»


Но Боря маму убедил:

— У нас синий дед Мороз

и синий, синий его нос.


В деревне судачат: «Это дядь Петя».

Это дед. Не верьте, дети!


Кому ходить за ёлкой


Встала в стойку наша мать:

«Пора ёлку доставать!»


— Да где ж её достанешь,

разве лешего обманешь?


«Не нужно его обманывать,

надо лесного заманивать

в место очень плохое,

а за елью идти в другое.»


— Как же это сделать, мать?


«Надо крендельки кидать

в северную сторонку —

подальше от выбранной ёлки.

Побежит лешак за кренделюшкой,

а ты руби скорее ель-елушку!»


— Ладно, мам, пеки печенье!


«Нет, ребятки, рукоделие

леший моё не любит,

бегите к бабушке Любе.

Зимой слышали хруст?

Это леший кус-кус

у нашей бабки сухари.

Она сама так говорит.»


Побежали мы к бабушке Любе

(та врать, наверное, не будет):

Перейти на страницу:

Похожие книги

The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия