Читаем Время твоей жизни полностью

Я вас ни разу в жизни не видел, но судя по вашей одежде и по вашей компании (изысканно-вежливым жестом указывает на даму) вы привыкли смотреть трудностям в лицо и преодолевать их. Я и сам такой. Ну. (Улыбается обаятельнейшей улыбкой, страстно хватает Господина за руку.) Как хорошо иногда поговорить с благородными людьми. Ладно. Увидимся. Бывайте. (Поворачивается, делает два шага, потом возвращается к столу. Очень вежливо и серьезно.) До свиданья, леди. У вас замечательный мужчина. Берегите его.


Уилли выходит, отдав честь Джо и всему миру.


Кит Карсон: (обращаясь к Джо) Ей богу, не думал я, что этот молодой ассириец выиграет. В нем что-то есть.


Возвращается Том с жевательными резинками и всем остальным.


Джо: Все купил?

Том: Ага. Мармелад было трудно найти.

Джо: Давай его сюда.

Том: Вот он.


Джо достает из кулечка кусочек мармелада, кладет его в рот, улыбается.


Джо: Старый-добрый вкус. Хочешь? (протягивает кулечек Киту).

Кит Карсон: (кокетничает) Спасибо! Я помню день, когда я впервые отведал мармеладу. Мне было лет шесть или почти семь. Наверное это было в (медленно) тысяча восемьсот… семьдесят-седьмом. Седьмом или восьмом. В Балтиморе.

Джо: Угощайся, Том. (Том берет кусочек).

Том: Спасибо, Джо.

Джо: Давай сюда жвачки.


Он вытряхивает все упаковки жвачек на стол.


Кит Карсон: (кокетничает) Он и парень по имени Кларк. Квентин Кларк. Стал сенатором.

Джо: Ага. Точно, есть такая жвачка — «Тутти-Фрутти». (Он открывает упаковку и сует все пять жвачек в рот.) Всегда мечтал проверить, сколько я смогу жевать за раз. Знаешь что, Том? Бьюсь об заклад, я могу сжевать за раз больше чем ты.

Том: (в восторге) Ладно. (Они оба начинают запихивать в рот жвачки).

Кит Карсон: Я буду арбитром. Так, по одному. Сколько у тебя во рту?

Джо: Шесть.

Кит Карсон: Ладно, пусть Том тебя сперва догонит.

Джо: (пока Том запихивает в рот одну за другой шесть жвачек) Ты дал доллар пацану-газетчику?

Том: Ага, конечно.

Джо: И что он сказал?

Том: Спасибо.

Джо: А что это был за пацан?

Том: Маленький, темненький мальчик. Наверное итальянец.

Джо: Он был доволен?

Том: Ага.

Джо: Это хорошо. А старику ты дал доллар?

Том: Ага.

Джо: А он был доволен?

Том: Ага.

Джо: Хорошо. Сколько у тебя во рту?

Том: Шесть.

Джо: О'кей, у меня тоже шесть. (Запихивает еще одну в рот. И Том тоже).

Кит Карсон: Семь. У каждого по семь. (Они оба очень торжественно запихивают еще по одной жвачке в рот и разжевывают их в одну большую жвачную глыбу.) Восемь. Девять. Десять.

Джо: (в восторге) Так давно хотел это сделать. (Берет в руки один из журналов.) Посмотрим, что в мире происходит. (Переворачивает страницы, не переставая при этом запихивать в рот все новые и новые жвачки).


Кит Карсон: Одиннадцать. Двенадцать. (Кит продолжает считать, а Джо и Том продолжают пихать в рот жвачки. Несмотря на то, чем они заняты, они оба предельно серьезны).

Том: Джо, зачем ты перевез Китти в Отель Святой Фрэнсис?

Джо: Она лучше всех этих великосветских шлюх в тамошнем фойе.

Том: Ага, но разве ей там будет уютно?

Джо: Может, не сразу, но через пару дней она привыкнет. К светлой, просторной комнате. К нормальной кровати. К хорошей одежде. К сытной еде. С ней все будет в порядке, Том.

Том: Надеюсь. А ей не будет там одиноко, ведь ей там не с кем поговорить?

Джо: (пристально смотрит на Тома, почти с восхищением, он доволен, но предпочитает не скидывает маску строгости) А ей везде не с кем поговорить, кроме тебя.

Том: Меня, Джо?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное