Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

Много столетий назад, когда мир был един, а волшебниками считались все люди, в нашей маленькой деревушке под горой Рокол, родился мальчик, в семье травника Мирао. И назвали его Элиан, что означает приют, убежище. Мальчонка рос смышлёным и любознательным, он постигал тайны природы и магии, и к пятнадцати годам считался уже уважаемым магом. Он покинул деревню, чтобы странствовать по миру, исцеляя больных, помогал людям. Иногда главы племен приглашали его к себе, чтобы он помог им. И вот однажды он повстречал одного человека, пообещавшего поведать Элиану тайны темной стороны луны. Что в то время было страшным знанием, да и сейчас таковым остаётся. Юноша спросил, что же он хочет взамен, а тот человек ответил, что если он приведет и покажет ему свою родную деревню, это будет достойной платой за знания, которые он получит. И доверчивый отрок согласился. Они шли по многим землям, через горы и леса, приближаясь к нашей деревне. Этот человек обучил Элиана некоторым приёмам тёмной луны, юноша был счастлив, он думал, что в этом человеке нашел себе мудрого учителя. Но это было не так. Как только они дошли до Роколо, спутник Элиана обездвижил его темным заклинанием и привязал к высокому дереву. Тогда он назвал мальчику своё имя и юноша содрогнулся, ибо понял, что привел в свою деревню страшного мага, который уничтожал все на своём пути. Темный маг посмеялся над глупостью своего бывшего ученика и сказал ему смотреть, как он уничтожит все, что тому столь дорого. Наша деревня горела, на многие мили были слышны крики женщин и детей. А Элиан, привязанный к дереву, всё это видел. К тому моменту, как он смог освободиться, от деревни не осталось ничего. Немногие выжили той страшной ночью, я был ещё юн, но мне повезло. И я видел, как Элиан, стоя на коленях, рыдал на пепелище собственного дома. Тогда я прятался за большим камнем, и он не видел меня, но я видел его. Он, утерев слёзы, поклялся, что убьёт этого тёмного мага, даже если ему придется умереть самому, что он всё равно воскреснет, чтобы отомстить.

Старейшина на миг замолчал, переводя дух, но вскоре продолжил, смотря на “бегущую” воду:

- Шли годы, остатки селян, собрав уцелевшие вещи, переселились выше в горы и основали новое поселение. А Элиан больше не вернулся. Закутавшись в плащ, он тогда ушел. Но многие годы спустя мы услышали, что маг, уничтоживший нашу деревню, убит, и его убийца носит имя Элиан. Селяне знали, кто привел темного мага, тот сам говорил об этом, но старейшина объяснил людям, что юный травник не мог сопротивляться столь сильному колдуну, и что тот не виноват. Люди много судачили, но всё же решили, что мальчик не виновен. Но вот сам Элиан не пожелал поверить в свою невиновность, он всю свою жизнь, земную жизнь, тяготился этим грехом, кровью, которая, как ему казалась, пролилась на его руки. И после смерти ему предложили присоединиться к Великой, то есть стать тем, кто он есть сейчас, – бессмертным существом, которое способно возродиться, если его призовёт сильный маг, которому он будет служить. Он возрождался не раз, но никогда не возвращался в Лион. Лишь изредка он смотрел с дальней скалы на наш город.

- Какая печальная история, – сказал Гарри, потрясенный рассказом, – Но это значит, что вам, Роан… сколько вам лет?

- О, – усмехнулся старец, – Много, я сам уже не помню точно, но очень много. Великая сохраняет мне жизнь, пока я нужен ей. Но ты ведь пришел сюда не слушать истории старины, верно?

- Да, вы написали, что готовы помочь мне. Хотя послушать древние легенды иногда бывает весьма поучительно, – отозвался юноша.

- Это так, в них таиться мудрость. Касаемо письма, ты же понимаешь, что сражаться мы не будем.

- Об этом не было и разговора, – ответил Гарри.

- Да, это я так, на всякий случай, – усмехнулся старец.

- Роан, неужели вы думаете, что я развяжу настолько широкомасштабную войну, что она затронет эльфов? – удивился Гарри.

- Нет, Геральд, конечно, нет, – улыбнулся старец, – Так вот, твоё оружие готово. Его принесут, как только вернётся Ривен, он пошел за ним.

- А вы разве не должны провести ритуал определения, чтобы решить, какое оружие мне больше подойдет?

- Ну, должны, вообще-то, – лукаво улыбнулся эльф, – Но я решил, что это лишнее. Ты не раз бывал в Лионе, и я видел, как и чему тебя учили. Потому сам подобрал тебе оружие. Думаю, что оно тебе подойдет. Тем более, как я понял из твоего письма, ты хочешь использовать его только как орудие суда.

- Да, для боя у меня есть великолепные клинки моего предка. Их, кстати, тоже ковали в Лионе.

- Клинки Тьмы и Света... Да, да, помню их. Чудесная работа. А вот и Ривен.

- Старейшина, вот то, о чём вы просили, – страж поставил перед старцем довольно большой ларец.

- Размер меня пугает, – проговорил Гарри, – Это что? Кувалда?

- Кувалда? А ты считаешь себя похожим на кузнеца? – с лукавой улыбкой спросил Роан.

- Нет, – краснея от неловкости, ответил юноша.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика