Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Роан, как же я скучал! Сколько же прошло лет с нашей последней встречи? – парень отстранился и посмотрел на эльфа. – А ты всё такой же, время, очевидно, не властно над тобой.

- Ну что ты, оно берёт своё, просто это не так заметно. А прошло уже не так и много, чуть больше семи весен с твоего последнего появления.

- Я был верен своей клятве, что дал тебе, – серьёзно произнёс юноша.

- Я знаю, – улыбнулся старик, – Присаживайся, – он похлопал по каменному выступу фонтана.

- Я еще не представил тебе моего фамильяра, без которого, наверное, мало чего смог бы достичь, – юноша встал и, подведя Элиана к старейшие, произнес: – Это Элиан, фамилии я не знал до последнего времени, он не говорил. Но знаю, что он моя опора, – парень взглянул на немного побледневшего мужчину, который явно очень нервничал.

- Мирао Элиан, – глухо произнёс старец, – Я рад, что ты вернулся в эти земли. Негоже было столько столетий убегать, – немного строго сказал Роан.

- Прости меня, Роан. Но я не мог вернуться, ты же знаешь, что всё это произошло по моей вине. Я не мог смотреть в глаза людям и эльфам, – голос мужчины был глухим и сиплым, будто каждое слово причиняло ему боль.

- Ты был не виноват, – просто произнёс старейшина.

- Но, Роан!!!

- Послушай! – резко окрикнул его старец. – То, что случилось в ту ночь, никак не могло быть твоей виной. Ты был мальчишкой! Ребёнком! Которого провели, обманув его доброе сердце. И не говори, что это не так. Я следил за твоей жизнью после ухода, ты сделал много добрых дел…

- Я развязал не одну войну, – перебил его Элиан.

- Но без войн нет развития, особенно в том мире, откуда вы пришли, потому что там нет порядка. И развязать те войны было твоей судьбой, как и обрести ту силу, коей ты сейчас владеешь.

- Я нашел приют у тварей ночи, – мужчина посмотрел на Роана, в его глазах было раскаяние и боль.

- У тех, что выше прочих, у тех, что имеют свои законы и кодекс. И если во тьме их замка ты нашел покой, то никто не посмеет тебя упрекнуть. Элиан, дитя моё, хватит нести это бремя, оставь его. Прошло уже много лет. Не казни себя, каждый житель Лиона, что помнит ту ночь, не винит тебя, а кто и винил тебя, уже простил, так и ты, прости себя и живи, живи, радуясь каждому дню своей жизни. – Старец подошел к мужчине и обнял его, прошептав, – иди, иди, дитя, сходи в свой дом, посмотри, как живёт теперь твой род. Я уверен, что они с радостью встретят тебя. Ибо слава твоя дошла и до этих мест.

- Но, Роан, я не могу оставить господина! И к тому же, разве те, что выжили в ту ночь, захотят видеть меня? – растерянно произнёс мужчина.

- Не волнуйся. Геральд тут такой же желанный, а, главное, родной, как и ты. Он тоже часть Лиона. А они твоя семья, и я думаю что они уже простили тебе всё. Так что иди и не переживай.

- Хорошо. Господин, вы позволите?

- Конечно, Элиан. Иди, – улыбнулся юноша.

- Роан, ведь он тот самый Мирао Элиан? – спросил парень как только мужчина ушел.

- Да, это он.

- А что произошло в ту ночь? Я слышал о нём не много, когда был здесь в прошлом, – спросил парень.

- А, ты же не знаешь! Точно. Ведь тебе никто не рассказывал эту историю полностью. Ну, слушай...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика