Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Ясно, позже объяви ей мою волю. И пусть только попробует что-то сказать против, – голос Хранителя был твёрд и яростен, будто острый клинок, занесённый для последнего удара.

- Как прикажете. Но я уверен, что она согласится на вашу милость, – фамильяр улыбнулся, и от этой улыбки Снейпу стало не по себе, даже его отец так не улыбался, а он не самый безопасный вампир.

- Что будет с МакГонагалл? – спросил зельевар, вообще-то ему было всё равно жива она или умрёт, но после слов фамильяра ему стало любопытно, что для неё придумал Гарри.

- О, ничего страшного... Почти. Она просто будет платить за свои ошибки. Думаю, вы скоро увидите её в школе. Но мы отвлеклись.

- Да, конечно, – отозвался Снейп, решивший подумать о словах бывшего гриффиндорца позже. – В общем, на мой взгляд, Дамблдор боится, так или иначе, но вы – представитель древней семьи и вы благословлены самой магией. А старик не дурак, понимает, что вы уже не мальчишка и с вами придётся считаться. Что касается Люпина, то я думаю, что его можно устроить в стаю к Сивому, якобы завербовав как шпиона для Лорда. Если эта псина выдержит круциатусы Тёмного Лорда и его атаки на мозг, то дело будет решено.

- Ну, болевой порог у оборотней снижен, думаю, с этим у Люпина проблем не будет, а о его мозге позабочусь я, поставлю гибкий блок, чтобы дражайший Том ничего не понял, – рассуждал парень, – А вот кто представит его как шпиона для пожирателей?

- Я могу, – нехотя отозвался Снейп, заметив красноречивый взгляд Хранителя, – Я намекну Тёмному Лорду, что эта псина может нам помочь, думаю, я смогу его убедить. Главное, чтобы Белла в это время заткнулась.

- Лейстрендж, она особый случай, – глаза Гарри потемнели, в комнате заметно похолодало, – Оставь её, когда придет время, она получит по заслугам.

- Хорошо, – сказал зельевар, у которого и в мыслях не было трогать это чудовище из рода Блеков.

- Если Драко нужно давать какие-нибудь зелья, то расскажи об этом Элиану, ты не сможешь каждый раз покидать школу, поэтому мы сами позаботимся о нём. А потом, если хочешь, можешь остаться на ужин, а я пока навещу Драко, – Гарри закрыл папку с документами и покинул гостиную, оставив Элиана и Снейпа вдвоем.

- Тебе писал Альберт? – как только закрылась дверь, спросил Элиан.

- Да.

- И что ты решил?

- Мой ответ не изменился. Я буду рядом с Хранителем и исполнять буду лишь его приказы.

- Хорошо, – улыбнулся фамильяр, – Гарри в тебе не ошибся.

- Вы о чем? – не понял Снейп радости мужчины.

- Гарри нужны люди, что будут идти рядом с ним, которые будут помогать и думать собственной головой. Ему не нужны марионетки. И сейчас ты доказал, что достоин быть рядом с господином, поэтому я могу вручить тебе вот это, – мужчина вытащил из внутреннего кармана конверт.

- И что это? – спросил Северус, принимая конверт.

- Это твоё задание. Альберт хотел, чтобы ты изнутри помог диверсантам, но господин посчитал, что ты способен на большее, в этом конверте твоё задание. И с этого дня ты больше не должен появляться в замке Ормонд или в замке Теней. Все объяснения в конверте.

- Ясно, – Снейп смотрел на конверт и гадал, что же ещё ему приготовила жизнь, какой вираж его судьба совершит теперь.

- Так, а что там с Драко? – как ни в чем не бывало продолжил Элиан.

- Драко? Ах да, ему нужно каждый час давать…

В это время Гарри сидел возле постели блондина, который мирно сопел в подушку.

- Уже всё позади, скоро ты окончательно поправишься, – юноша держал Драко за руку и на минуту закрыл глаза, вспоминая его улыбку, блеск холодных с виду глаз, серьёзность слов и решительность действий. Юный Хранитель не заметил, как от его рук по телу парня стало распространяться золотистое свечение, которое словно в кокон укутало блондина. Сверкнуло и потухло.

- Гарри, – раздался хрипловатый голос Малфоя-младшего, – Я, конечно, все понимаю, но эта рука мне ещё пригодится, – парень улыбался.

- Я разбудил тебя? Как ты себя чувствуешь? – Гарри встал со стула, отпустив руку блондина и присел на край кровати.

- Нет, я сам проснулся. Чувствую как? – блондин прислушался к себе. – Немного уставшим, как после квиддичной тренировки, а так все нормально. И я очень хочу есть.

- Я прикажу подать ужин, – Гарри улыбнулся оживленности Драко.

- Спасибо. Я думаю, что уже завтра смогу встать.

- Рано, ты ещё не оправился! – возразил хранитель.

- Не волнуйся, я же вампир – немного крови и я как новенький, – отмахнулся Малфой.

- Ну, как знаешь, – отозвался Гарри и вызвал эльфа.

Спустя некоторое время, когда Драко закончил ужинать, Гарри подошел к нему.

- Драко, что ты последнее помнишь?

- Помню, что пришел в большой зал и начал есть, а потом голова затуманилась, появилась слабость. Я понял, что меня отравили. Потом … всё так отрывочно, помню старика, который хотел надеть на тебя странные браслеты, и что я оттолкнул тебя... И всё, – Блондин обеспокоенно взглянул на Гарри. – Что это были за браслеты?

- Это были оковы ВиктОра, это специальные магические браслеты, которые сдерживают и подчиняют членов семьи Ормонд, тебя же зацепило остаточное действие. Ты был в магической коме.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика