Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

Вампиров вели по главной улице удивительного города, вблизи он был ещё прекрасней, чем издали. Аккуратные домики светлого камня были украшены диким виноградом и розами, что вились по нему. То тут, то там меж деревьев возникали небольшие фонтанчики и скамьи. Сами эльфы будто бы сошли с гравюр старейших книг: они были высокие светловолосые с небесно –голубыми глазами, их уши были чуть-чуть вытянутые и заостренные. Встречались так же эльфы и с темными волосами, глаза у них были пронзительно-зелёные, а уши не так сильно заостренны, если не приглядываться, то можно решить, что это обычный маг, пока, конечно, не посмотришь им в глаза или не заговоришь. Эльфийский был очень красивый, певучий язык, но, к сожалению, он считался мертвым, так как в большом мире высшие эльфы больше не жили. И вампирам очень повезло, что стражник говорил на всеобщем языке. А также, что они могли слышать его от носителей, хотя, стоило только их процессии приблизиться к эльфам, как они сразу умолкали. В конце концов их привели в небольшой двухэтажный дом и заперли в одной из просторных комнат. Но как заметил Кир, к дверям и окнам они поставили стражу.

- И что теперь делать? – Фабиан сел в кресло и взглянул на Кира.

- Ждать. Что мы ещё можем делать? Теперь всё зависит от старейшины, – Кир сунул руку в нагрудный карман, проверяя, на месте ли письмо.

Вампиров продержали до утра. Не говоря ни слова, стража кормила их и выводила в туалет, они были, словно пленники. И вот рано утром в дверь их «камеры» вошел тот самый стражник.

- Утренним солнцем желаю добра вам, твари ночи, – произнёс он на всеобщем языке.

- И вам доброго утра, – отозвался Фабиан, удивлённый таким приветствием.

- Старейшина Роан готов принять и выслушать вас. Следуйте за мной, – и эльф, дождавшись пока вампиры встанут и приведут себя в порядок, вышел из здания.

Они, как и в прошлый раз, шли по городу в сопровождении стражников. Их привели к большому храму, который тянул свои каменные шпили к ясному, голубому небу. Но вампиров не повели к центральному входу, как предполагалось, а провели через сад к небольшой беседке, увитой розами. Там их ждал старейшина этого города. Роан на вид был очень старым, а на деле оказался ещё старее. Его волосы были белы как снег, глаза утратили яркость, но были живыми и по мальчишески озорными. Одетым он был в белые одежды и сандалии.

- Роан, я привел существ ночи, – сказал стражник, преклонив колено.

- Хорошо, Ривен, можешь идти и стражу забери.

- Но, Старейшина! – возразил Ривен.

- Нет, – жестоко сказал старик, – Они – не враги, они – посланники Хранителя. А значит, не опасны.

- Как скажете, – недовольно ответил стражник и, забрав охрану, покинул сад.

- Проходите в беседку, порождения ночи. Хоть вы и терпите солнце, но оно вам неприятно.

- Вы правы, – отозвался Кир. – Благодарим за любезность. – Вампиры вошли в беседку и остановились напротив старца.

- Итак, что же привело вас в земли Росса, а именно в Леон? – поинтересовался старейшина.

- Мы пришли сюда по приказу Хранителя равновесия, он велел нам доставить для вас конверт, – Кир полез в карман и достал оттуда слегка помятый пергаментный конверт, который протянул старику.

Роан взял конверт своей сухопарой рукой и взглянул на свет.

- В нём нет зла, – сказал он и, повернув лицевой стороной, прочел надпись. «Роану, старейшине города Лион» надпись была сделана на эльфийском.

- Кто ваш Хранитель?- спросил старик, скрывая своё удивление.

- Его полное имя Гарри Джеймс Поттер, лорд Ормонд, – сказал Кир, переглянувшись с Фабианом, который тоже ничего не понимал.

- Гарри? А как он выглядит, точнее, как выглядел, пока был ребёнком?

- Ребёнком? – переспросил Фабиан.

- Да, ребёнком.

- Простите, уважаемый Роан, но мы не можем ответить вам. Мы знаем хранителя только с шестнадцати лет, – сказал Фабиан.

- Но когда мы первый раз увидели его, он имел телосложение спортивное, но худощавое, волосы темные, глаза изумрудные. Он ни чем не отличался от других магов, – произнёс Кир.

- Только взглядом, – закончил за него Фабиан.

- Взглядом? – переспросил старейшина.

- Да. Взгляд Хранителя, словно зеркало, отражал его сущность. Тогда он был ещё открытым, его можно было прочесть. На долю юноши выпало много страданий и это читалось в его взгляде, он никому не верил, но отчаянно стремился к своей цели, готовый заплатить высокую цену за своё счастье и за свою силу.

- Да, – на выдохе произнёс старик, – Это он, – Геральд.

- Геральд? – изумился Кир

- Так этого мальчонку называли здесь, в Лионе. Он появлялся тут всего несколько раз. Но успел выучить язык и письменность. Способный мальчик, но так как он маг, и не из нашего «мира», то мы запретили ему приходить до его совершеннолетия, когда мы сможем наложить на него обет неразглашения.

- Хранитель говорил, что бывал в землях Росса несколько раз, пока был ребёнком. Но он не говорил, что был в Лионе, – удивлённо сказал Фабиан, чувствуя себя немножечко дураком из-за выходки Гарри.

- Ну, ему было запрещено об этом говорить, и он, по всей видимости, сдержал данное когда-то слово, – Старик улыбнулся и вскрыл конверт.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика