Читаем Голоса надежды полностью

Осень столь ветрена и непокорна.Чуть неуклюжа и старомодна.Я ей — сестра, и в владеньях просторныхОсени буду навеки свободнойОт обещаний, что, может быть, завтра,От обязательств и старых, ошибок.Звездного неба расчерчена карта,Дерзким созвездьям в подарок улыбокЯ не оставлю… И в дымчатой пылиУйти по тропинке, ведущей к рассвету.Осень — сестра моя! — помнишь, не мы лиС тобой причастились безумному ветру…И в завтрашних буднях, и в прошлом похмельеМы не расстаемся, Осень, мы — сестры! —Вместе нам горечь испить и веселье,Вместе состариться, вместе поблекнуть…Осень — доверчивым листьям кружиться,Падать под ноги и гибнуть, но все жеВерить, что, может быть, не поленитсяИх подобрать одинокий прохожий…

* * *

Сорвется — главное! — кубарем вниз —В бездну прошедшего.Жизнь моя, ты — непутевый каприз,Песнь сумасшедшего.Но то, что сорвалось — вернется вновьПамятью — гордой и страждущей!Те, кто ушел — обрели любовь —Мою, жаждущую!Зато привычка — всегда смотреть вслед,В тень прошедшего лика.Не оттого ли осталась во тьмеВоскресшая Эвридика?..

* * *

Мне не уснуть… Отчаянная ночьС бессонницей кружится в хороводе.И плачут заезды. Мне ли не помочьИм выбрать путь к изысканной свободе?Друзья, неловко потоптавшись у дверей,Отправятся привычною дорогойВ уют домашних стен, где слово «верь»Отнюдь не означает веру в Бога…Седьмая пядь во лбу — всего лишь миф.Мне не уснуть… А в снах приходит мудрость.Вперед толкает камень свой Сизиф,А за окном уже чуть брезжит утро…

* * *

У моря — погоды… На тонком канате,Качаясь, запляшет безумный лунатик.Легко засмеется, рукою помашет.Подвинься… я тоже… мы вместе запляшем.У моря — погоды… А буря — в стакане —Клокочет и вновь сновидением манит.Но нет, я сегодня с безумьем венчаюсь,А также с твоим постоянством прощаюсь.Себя отдаю на распятие ветру,И с губ не сорвется: любимый мой, где ты?..В губы улыбку вложу — я бесстрашна,И ночь никогда не станет вчерашней.Ночь — это круг, пусть же день не настанет,Пусть вечность бушует, как буря в стакане.У моря — погоды… На тонком канатеЯ лихо танцую — безумный лунатик…

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Уильям Шекспир метаморфозы образов любви
Уильям Шекспир метаморфозы образов любви

P. s.  Именно, тот человек, которому была адресована надпись, по некоторым причинам прямо не назван, но отчасти, можно предположить по надписи в посвящении, которую ученые назвали «Антономазия» («Antonomasia»): «единственному зачинателю этих вдохновляющих сонетов». Краткая справка. Антономаcия, антономазия (от др.-греч. «переименование») — троп, выражающийся в замене названия или имени указанием какой-нибудь существенной особенности предмета, объекта или отношения его к чему-либо или кому-то. По происхождению латинское название для той же поэтической тропы или, в иной перспективе, риторической фигуре, — прономинации (от лат. pronominatio).  Бытовало предположение, что последнее предложение, выделенное в скобках, являлось всего лишь дополнением к настоящей оригинальной надписи, которая была не включена в тираж. Поэтому издателю в последнем предложении разрешено было выразить свои собственные добрые пожелания (не на века славы создателю сонетов, что было бы дерзостью с его стороны), а «…для успеха предприятия, в которое он (издатель, как искатель приключений) вступил в свою столицу...».   Памятная надпись «...лишенная своей лапидарной формы, надпись должна была выглядеть следующим образом: «Mr. W. H.» желает единственному создателю этих вдохновлённых сонетов счастья и того бессмертия, которое обещал наш вечно живой поэт». «Доброжелательный авантюрист, о котором излагалось (всё это) «T.T.»  Картрайт (Cartwright), редактор сонетов Шекспира пере редактированного издания 1859 года, в письме от 1 февраля 1862 г. (стр.155), указал на то, что «…Торп не утверждал, что в сонеты были вписаны инициалы «Mr. W. H.»; а текст не читался, как «обещал ему»; следовательно, это могло быть тем, что хотел сказать Торп: «что вечность обещана его другу». Massey (Ath., March 16, 1867, p. 355).

Автор Неизвестeн

Литературоведение / Лирика / Зарубежная классика