Как жена, тишина одиночестваВ этой комнате, мной занимаемой.Здесь живу я без имени, отчества,Молчаливый и необитаемый.От всего отчужденный и пристальный,По ночам я курю с увлечением,Осененный, как высшею истиной,Добровольным своим заточением.Нет! Вы даже себе не представите,Сколько слов я имею несказанных.А на пестром платке моей памятиСколько встреч, узелками завязанных!Сколько мыслей, действительно стоящих!Нет! Вы даже себе не представите…Я бросаю на стол, как сокровище,Фестивальный платок моей памяти.Развевается, переливается,Открывает он венские улочки,То внезапно француз появляется,То шотландец играет на дудочке,То с каким-то веселым младенчествомНегритянка в лицо расхохочется…Эту встречу со всем человечествомНе зовите моим одиночеством!1960
ВЕНСКОЕ ЗЕРКАЛЬЦЕ
Я запомнил, товарищи,Фестивальное, верное,Дорогое пристанище —Общежитье фанерное.Словно символ братания,Рядом с Кубой —Британия,А за стенкой, не далее, —Молодая Италия.Вот она — география:Три дорожки из гравия.Здесь они, кругосветные,К центру запросто сходятся,И под кранами меднымиНегры с немцами моются.Одеяний соцветие.Общежитье на Пратере…Не года, а столетияДруг от друга нас прятали.За степями-пампасами,За горами, за далями,За военными базамиРодились, вырастали мы.На смерть веку вчерашнемуНадо было нам съехаться,Чтоб вот так, по-домашнему,Вместе бриться у зеркальца.В этом зеркальце маленькомРасстоянья сближаются,В этом зеркальце маленькомВся земля отражается —Лица желтые, красные,И такие индийские,Удивительно разные,Поразительно близкие!..Есть у века двадцатогоПушки, книги, газеты,Сила страшная атома,Скоростные ракеты.Только зеркальца этогоТак ему не хватало,Чтобы в нем человечествоВдруг себя увидало!Увидало доверчивым,Очень юным и вернымВ центре Вены, на Пратере,В общежитье фанерном.1959