Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

Поттер метался по комнате, пытаясь успокоиться, но получалось плохо. В итоге он резко остановился и закрыл глаза, очищая разум, это один из приёмов оклюменции, он требует определённого количества времени, зато результат очень хороший: ясное сознание, спокойствие и холодный разум. Элиан смотрел на своего господина, радуясь в душе, что он всё-таки не такой импульсивный, как прежний его хозяин, тот в подобных случаях камня на камне не оставлял, а этот – другой, если его успокоить, то он все сделает тихо, красиво и так, чтобы другим неповадно было. Гарри медленно выдохнул и открыл глаза. Ветер в комнате стих, мебель и другие предметы интерьера попадали на пол, огонь в камине утих.

- Успокоился? – спросил мужчина.

- Да, Элиан. Спасибо. Нужно послать патронус Северусу, узнать, как состояние Драко, и Люциусу, чтоб забрал его. Он не останется рядом с этим Стариком и его шайкой. – Парень вызвал своего патронуса, ягуар грациозно замер у его ног, слушая послание, после чего исчез. В это время Элиан отправлял своего к Люциусу, кратко обрисовывая ситуацию.

- Всё. Гарри, нужно поговорить. Ты узнал оковы?

- Хорошо. Пошли в гостиную. Нет, я впервые их видел. – Они прошли в гостиную и расположились в удобных кожаных креслах напротив зажженного камина.

- Оковы, что так навредили Драко, называются «оковы подчинения». В семье Ормонд их ещё называют «браслеты ВиктОра».

- Браслеты ВиктОра? – переспросил юноша. – Те самые браслеты, что сделали из моего предка растение? Их ещё экзорцист с каким-то магом сделали, – Гарри недоверчиво смотрел на мужчину.

- Да, именно они, ты помнишь легенду? – чуть тревожно спросил Элиан.

- Да, – мрачно отозвался парень. – Этот Старик… хитрая лисица. Где он их достал? По легенде они должны были храниться у рода, занявшего нейтралитет в том конфликте, и тот род поклялся кровью, что не позволит применить их против потомков Хранителей.

- Не знаю. Это придется выяснять отдельно. Что ты намерен делать теперь?

- Разобраться с Дамблдором, этот старик так желает умереть, что я не могу отказать ему в этом, – тихо и яростно произнёс парень.

- Ты хочешь самолично убить его? – Элиан смотрел на юношу с любопытством.

- О да. И я даже знаю как, я вообще-то не хотел прибегать к этому. Но Он заслужил моего особого внимания.

- К этому? О чем ты? – не понял фамильяр.

- Ты знаешь о высших эльфах, живущих в землях «Росса»?

- Да, и что? Ты хочешь привлечь их на свою сторону?

- Нет, ты что? Это безумие. Я хочу, чтобы они выковали для меня оружие, как для Хранителя равновесия. Ведь каждый хранитель имеет особое оружие, что даруют ему разные магические существа.

- Почему именно высшие эльфы? И к тому же, ты разве знаешь, где вход в земли «Росса»?

- Потому что они как раз как я – серые, ни свет и ни тьма, они посередине. А где вход я знаю, причем очень давно. Я даже бывал в этих землях пару раз. Только далеко не заходил. И когда у меня будет оружие, он заплатит за все, и смерть не будет ему избавлением. – Гарри встал и подошел к ближайшей тени. Поднял руку ладонью вверх и на ней сразу возник маленький шарик света, наполовину черного, наполовину белого цвета. – Альберт, – произнёс юноша, обращаясь к шарику, – мне нужно три человека: два на разведку и один – диверсант. Старик пожелал смерти. Готовь тёмных и министерство. Пресса должна осветить сегодняшнее происшествие так, чтобы заложило уши. Подробности у Северуса. Люди нужны немедля, – по мере того, как Гарри говорил, шарик становился больше, в итоге он стал размером с теннисный. Юный лорд внёс его в тень, назвав адрес, и шарик исчез.

- Оригинальное письмо, – заметил фамильяр, – Но, Гарри, оружие эльфов не обязательно будет именно оружием, это может быть заколка или ещё что-нибудь. Они редко когда делали то, что от них хотели, слишком гордые.

- Это лучше, чем посылать патронус. И я не собираюсь убивать Старика именно тем, что мне дадут эльфы, мой план куда эстетичнее, я думаю, тебе понравится,- произнеся это, Гарри обернулся к трём вампирам, выступившим секундой раньше из тени.

- Приветствуем тебя, Хранитель равновесия, – все трое поклонились, застыв в ожидании приказов.

- Хорошо, что вы пришли так скоро, – Гарри кивнул на приветствие мужчин, он знал двух из них – Кира и Фабиана, третий был ему незнаком. – Кого из вас Аль отправил, как диверсанта?

- Хранитель, – почтительно начал Кир, – Каждый из нас способен быть как разведчиком, так и диверсантом. Мы все прошли необходимую подготовку и служим в свите его темнейшества. Вы можете послать нас на Ваше усмотрение.

- Хорошо. Вас двух я знаю. Хотя меня удивляет появление Фабиана. Разве ты был обучен разведке и диверсиям? – парень с сомнением взглянул на своего бывшего учителя и любовника.

- Да. Меня обучали этому с детства, – полувампир был на удивление сдержан и тактичен.

- Хорошо, раз так. Как твоё имя? – обратился Лорд к третьему вампиру.

- Ларго, Хранитель, – почтительно произнёс вампир.

- Где служишь в клане?

- Я под началом сэра Лютера, в отряде быстрого реагирования.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика