Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Это значит, что вокруг его магического ядра идут линии магических оков, он не может колдовать, а так как магия неотделимая для магов часть существа, то он не может выйти из комы, пока ядро не станет свободным.

- Как снять оковы? – бледный как простыня спросил Малфой.

- Я не знаю, мистер Малфой. Я буду связываться с колдомедиками из Святого Мунго для консультации.

- Хорошо. Но утром я заберу сына, – твёрдо сказал мужчина и присел на край кровати сына, взяв его за теплую руку. – «Не может выйти из комы… Мой сын… Драко…нет, ты не умрёшь, я не позволю. И ОН, он тоже не позволит тебе умереть, ведь он Ормонд, а такие, как он, не сдаются, и ты не сдавайся, сын. Пожалуйста, не сдавайся». – Люциус прижал руку сына к губам, и никто не видел, как по его щеке одиноко сбежала горькая слеза.

«- Плохо, очень плохо. Когда Гарри узнает, будет что-то невообразимое, хоть бы дом не разрушил», – думал Элиан, сидя на одном из светильников Больничного крыла, он прибыл одновременно с Люциусом и слышал все, о чем они говорили. – «Нужно будет связаться с Альбертом и поднять родовой архив Ормондов, это точно действие оков, должны быть записи о том, как убрать последствия их неверного применения. Там, скорее всего, и будет имя рода, хранящего оковы. Ох, как хозяин будет злиться, и ведь ничего не поделаешь, придется рассказать всё, как есть». – С этими невесёлыми мыслями Элиан исчез в языках голубого пламени, неся своему господину неутешительные вести.

====== Глава 27 ======

В камине потрескивали поленья, огонь плясал свой причудливый танец, освещая комнату неровным светом. Лорд Ормонд, погруженный в невесёлые мысли, сидел напротив камина с бокалом огневиски в руке, терпеливо ожидая возвращения своего фамильяра. Тени за его спиной дрогнули, и юноша сильнее сжал бокал.

- Как он? – не поворачиваясь, спросил лорд.

- Вам лучше это видеть самому, поэтому прошу, позвольте перенести Вас, – склонившись в лёгком поклоне, отозвался Элиан. Фамильяр изрядно нервничал, ведь если рассказать Гарри все в доме, то от замка точно ничего не останется. И он надеялся, что его хозяин последует его предложению, тогда он сможет выплеснуть свой гнев, не нанеся никому вреда.

- Все так плохо? – ледяным тоном осведомился Гарри.

- Прошу, господин, идемте, тогда вы сами оцените его состояние.

- Хорошо, – все больше волнуясь, ответил юноша. В тоже мгновенье они с Элианом оказались на выступе скалистого обрыва, простирающегося над бушующем морем.

- Теперь, господин, я покажу Вам все, что увидел и услышал, прибыв в Хогвартс, – фамильяр, обратившись мужчиной, простер к морю руки и произнёс заклинание. Из соленых брызг погибающих волн образовалось что-то на подобии большого экрана, который показывал воспоминания фамильяра. Несколько прозрачно-белых нитей, отделившись от общего полотна, касались юноши, позволяя ему слышать всё, что слышал Элиан.

Чем дольше смотрел этот «фильм» Гарри, тем сильнее поднимался ветер на выступе. К концу воспоминания над морем бушевал ураган, поднимая из воды водяные смерчи и обрушивая их на скалистый берег. Воздух был холодным, то тут, то там можно было увидеть срывающийся снег или град, грозовые тучи низко нависли над землёй.

- Я этого ему не прощу! – тихо и зло произнёс парень. – Он заплатит за то, что сделал с моим Драко. Если я, щадя старика за его возраст, готовил ему просто болезненную смерть, то теперь, я разрушу то, что ему очень дорого, обращу его смех и улыбку в стенания боли и отчаянья. Я превращу в реальность его самый страшный кошмар, – произнося эти слова тихим, шипящим голосом, Гарри был поистине страшен. Раскаты грома сотрясали землю, освещая её сотнями ярчайших молний. Море, словно яростное древнее чудовище, пыталось уничтожить берег, кроша скалы, смывая деревья, простирая к небу свои водяные руки, взывая к его силе.

- Гарри, – попытался окликнуть Элиан своего господина, – Гарри!!! – лишь с третьего раза юноша услышал, что его зовут.

- Элиан, – властно произнёс он, – ты поможешь мне. Он должен заплатить!

- Да, господин. Я всегда на вашей стороне, я сделаю все, чтобы помочь вам, – в благоговении произнёс фамильяр.

- Хорошо, – коротко бросив, юноша отвернулся к морю.

- Господин, вам следует успокоиться, – начал Элиан, – и хорошо все обдумать, ведь вы не можете пока сами вершить суд. Вы ещё не прошли полного обряда.

- Обряд, – отстранёно произнёс парень и умолк.

- Господин? – с волнением произнёс мужчина. Он не понимал, что происходит с Гарри, но вдруг ветер стал стихать, море успокаиваться, а небо проясняться, хотя солнца все равно не было видно.

- Элиан, – глубоко вдохнув, отозвался парень. – Ты прав. Я не могу убивать одних и щадить других, не имея на это права. – Уже намного спокойнее произнёс юноша.

- Что ты имеешь в виду? – спросил фамильяр, встав напротив своего хозяина.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика