Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- То, что я должен стать официальным Хранителем равновесия, и лишь тогда я смогу отомстить Старику и уничтожить Тёмного Лорда. Пусть Том сейчас ведёт себя практически хорошо, но это лишь временно. Он тоже нарушает равновесие. Поэтому я хочу, чтобы ты провел ритуал,- твердо произнёс юный лорд.

- Гарри… ты понимаешь, о чем меня просишь? – воскликнул мужчина. – Если ты сейчас станешь полноправным Хранителем, то обратной дороги не будет. Тебе придётся восстанавливать нарушенный баланс сил, много работать, посвятить себя магии. Ты должен будешь быть готов отречься от всего ради мира и справедливости.

- Да, Элиан. И не нужно объяснять мне, как сложно быть Хранителем, и то, что в эту должность вступали мои предки уже имея семью и наследников, ибо после вступления они отдавали себя служению магии. Я всё это знаю и готов. Все остальные проблемы я решу по мере их появления. Так что, Элиан, иного пути нет. Нужен обряд.

- Хозяин, вы удивительны. И я рад, что услышал тогда ваш зов, – восхищённо смотря на парня, произнёс фамильяр. – Я проведу ритуал, сегодня как раз новолуние.

- Да будет так, – твердо произнес юноша. – Нужно так же будет послать к Альберту, пусть составит досье на Альбуса Дамблдора, начиная с его родителей и заканчивая его любовницами и приближёнными. Драко необходимо доставить в замок Ормонд, пусть Люциус этим займётся, отправь ему именной порт-ключ. Так же нужно поднять родовые бумаги, где-то там должно быть описание этих оков и рода, хранящего их.

- Как прикажете, мой господин, – склонился фамильяр. На что Гарри лишь кивнул.

- А теперь возвращаемся. Ты, кстати, специально вывел меня сюда, чтобы я дом не разрушил? – чуть улыбаясь, спросил юноша.

- Что вы!? Просто тут удобнее создавать экран, – серьёзно отозвался Элиан, пряча улыбку.

- Пусть так, – отозвался Гарри, и они исчезли с уступа.

Все распоряжения были сделаны: Малфой–старший получил порт-ключ с указаниями, Альберт – письмо с приказом составить полное досье на Дамблдора. До полуночи оставалось около шести часов.

- Гарри, ты должен отдохнуть перед ритуалом, – вещал Элиан, пытаясь выпроводить юного лорда из архива.

- Элиан, я не смогу уснуть. Драко в коме, и это последствие действия браслетов. Я должен узнать о них как можно больше.

- Послушай, Гарри, – фамильяр сел напротив парня, – может Кир или другой врач из вампиров сможет ему помочь. Нужно только подождать.

- Я об этом уже думал и попросил Альберта прислать лекаря. Но мне почему-то кажется, что и он не сможет ничего сделать, – парень закрыл папку старых бумаг, в ней ничего стоящего не было.

- Ты этого не знаешь. А раз так, то тебе лучше пойти отдохнуть, а архивом займусь я.

- Думаешь? – с сомненьем протянул парень.

- Уверен.

- Хорошо, – сдался юноша и ушел в спальню.

Элиан, оставшись в архиве один, встал посередине комнаты, сосредоточился и закрыл глаза.

- Что скрыто, да пусть проявится,

Что спрятано, да пусть явится,

Всё тайное пусть, откроется,

И воле моей подчинится. – Нараспев произнёс мужчина, вытянул вперёд руки, через несколько минут на них упала увесистая папка. Она была очень пыльная и толстая. Пергаментные листы были жёлтыми, чернила выцветшими. Все говорило о том, что документы, хранившиеся в ней, очень древние.

- Вот так-то лучше, – стирая пыль с папки, говорил мужчина. – Теперь Гарри не придётся просиживать в архиве целыми днями. А пока он отдыхает, я взгляну на легенду о «Браслетах ВиктОра».

Через час Элиан закрыл папку, лицо его было задумчиво и хмуро.

- Старик переступил черту и, скорее всего, сам не знает, что он натворил. И хранитель оков тоже. Теперь Гарри имеет право на кровную месть. И за жизнь Драко он прольет кровь не одного человека. Война совсем близко, и Дамблдор лишь ускорил её приближение, – мужчина зло усмехнулся. – Я буду ждать ваших действий, хозяин.

Спустя несколько часов Элиан разбудил Гарри, принеся ему церемониальную одежду.

- Время, господин, – произнёс фамильяр, кладя одежду на кровать.

- Элиан, – парень поднялся и вдруг замер, – что-то не так. Что случилось с замком?

- Вы почувствовали? Не думал, что вы так сильно связаны с поместьем. Я снял временную петлю. Точнее, я её сузил до размеров нескольких комнат на первом этаже. Так нам будет удобнее следить за событиями в мире.

- Ты считаешь? – юноша взглянул на мужчину. – Хорошо. Это для церемонии? – он указал на наряд.

- Да. После церемонии вы сможете носить только черный и белый цвета в одежде. Красный, синий и зелёный допускаются только в украшениях, золотых или серебряных. Ну, об этом вы должны были читать в описании обряда. Позже я вам ещё раз все повторю, если вы пожелаете.

- Нет, спасибо. Я помню. Даже помню, как Хранители пришли к такой цветовой гамме. Честно, странные они делали выводы. Но не мне их судить.

- Мудрые слова, господин. Переодевайтесь и спускайтесь в ритуальный зал, тот, что только для членов семьи. Я его уже подготовил и буду ждать Вас там.

- Хорошо, – юноша повернулся и стал раздеваться, а фамильяр покинул спальню.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика