Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Вот так всегда, последнее слово за ним, – ворчал парень, возвращаясь к своей работе. – Хорошо, что хоть делает то, что нужно, а скорее полезно, – и, раскрыв книгу на том месте, где остановился, он продолжил работу.

Часы пробили полдень. В столовой, освещённой магическими люстрами, обитатели дома, во главе с юным хозяином, пили чай, когда в комнату влетел чёрный дрозд с небольшой коробкой в лапах, которую бросил прямо перед Гарри, чуть не попав в чашку.

- Не попал, видно старею, – с тяжелым вздохом сказал фамильяр, присаживаясь на спинку свободного стула.

- А ты так сильно мечтал увидеть меня облитым чаем с печеньем на ушах? – улыбаясь, поинтересовался парень.

- Да, было бы очень забавное зрелище, – усмехнулся дрозд.

- Кто бы сомневался. Это что? – юноша снял обёрточную бумагу и достал небольшую резную шкатулку чёрного камня.

- Открой, увидишь, и советую тебе их сразу надеть. Тогда к вечеру они полностью наберут силу и сольются с тобой, – дрозд оглядел присутствующих, отмечая их любопытство, и усмехнулся. Он знал, какой шок произведёт на них его маленький подарок господину.

Гарри медленно открыл тяжёлую крышку шкатулки. Внутри, на тёмно-черном бархате лежали два браслета. Сделанные в виде змей, обвивающихся вокруг виноградной лозы, инкрустированные изумрудами и сапфирами, они блестели в полутьме столовой. Работа была очень тонкой, наверняка гоблинская.

- Они великолепны, Элиан! Но тебе не кажется, что они будут сильно привлекать внимание?

- Нет, не кажется, ты же не нищий магл, а Лорд. Давай, надень их, – вампиры, сидевшие за столом, пытались увидеть содержимое шкатулки, при этом сохраняя отстраненно–холодный вид.

- Хорошо, одну минуту, – Гарри надел первый браслет, который был ему великоват, но как только он соприкоснулся с кожей, змеи ожили и плотно обвили запястье. Так же было и со вторым. Как только оба украшения заняли положенные им места, их охватило зеленоватое свечение.

- Ну вот, теперь ты можешь не волноваться, – Элиан горделиво сидел на спинке стула, поглядывая на реакцию вампиров. А поглядеть действительно было на что. Увидев, что за украшения надел молодой лорд и то, что они приняли его, многие вампиры повскакивали со своих мест.

- Быть не может! Это же браслеты Салазара Слизерина! И они приняли Вас! – это был Фабиан, будучи полувампиром, он сильнее проявлял эмоции.

- Правда? Элиан, где ты их достал? И почему Вы так удивлены этому? – Гарри удивился реакции своих гостей и спокойствию фамильяра.

- Ну, там где взял, больше нету, – деловито ответил дрозд. – А удивлены они потому, что это так называемые сдерживающие браслеты, они сдерживают силу мага. Сила определяется по цвету, от белого к тёмно-зелёному. Эти браслеты очень капризны и редко кого признают.

- И что это значит? – Гарри много читал об артефактах, созданных великими волшебниками, но браслетов среди них не встречал.

- Это значит, что Вы, лорд Ормонд, настоящий потомок великого рода. И в будущем будете очень сильным волшебником, – спокойно ответил Лютер, он один не проявил никаких эмоций, будто он обо всем знал заранее.

- Ладно, о браслетах почитаешь потом. Сегодня, я надеюсь, ты сделаешь то, что мне обещал, – сказал дрозд и улетел.

- Куда я денусь. Фабиан, ты не мог бы после чая подняться со мной в кабинет? – убрав шкатулку, спросил юноша.

- Да, конечно.

После чая Гарри и его учитель, сидя в кабинете у камина, обсуждали план будущих уроков, первый из которых был назначен на сегодняшний вечер. Парень должен был придти в спальню наставника в восемь вечера.

Вечер спустился на замок очень рано, за окном тихо падал снег, а часы отсчитывали ускользающие минуты. Время было без десяти восемь, а Гарри всё ещё стоял перед раскрытым шкафом и думал, что надеть.

- Что думаешь? Тебе всё равно там раздеваться, так что иди как есть, – Элиан появился из ниоткуда, забавляясь, смотря на своего подопечного.

- Ты специально! – парень покраснел и повернулся к дрозду. – Я и так волнуюсь, а ты ещё и смеёшься надо мной.

- Нет, не специально. Просто я не могу понять твоего волнения. Успокойся, он тебя не съест. О, уже восемь. Иди, не хорошо заставлять учителя ждать.

- Хорошо, – кинув на птицу обиженный взгляд, парень пошел на свой необычный урок.

Спальня Фабиана была отделана в мягких, бежевых тонах. Она дарила уют и спокойствие тем, кто попадал в неё. Гарри, негромко постучав, зашел в спальню. Его учитель что-то писал за столом.

- А, Гарри, это ты. Проходи, присаживайся, – он махнул рукой в сторону дивана. – Мне осталось немного, подожди, пожалуйста.

- Конечно, – всё, что смог ответить парень. Он снова нервничал, хоть и понимал, что ничего страшного произойти не может. Задумавшись, он не заметил, как подошел учитель и присел на корточки рядом с ним.

- Ты всё ещё нервничаешь, – тихо констатировал полувампир.

- Думаю, это неизбежно, – ответил юноша, вынырнув из водоворота своих мыслей.

- Но тебе придется это преодолеть.

- Я знаю, – тихо ответил он.

- Ты доверяешь мне? Ты понимаешь, что я не причиню тебе вреда?

- Да, – одно слово, невесомо, на выдохе, в котором заключены ответы на все вопросы.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика