Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Слова, что они значат, если не магия призвана в свидетели? Я уже подготовил контракт, Вам нужно только ознакомиться с ним, вписать с какими пунктами Вы согласны и в какие желаете внести изменения. Потом мы поставим наши подписи и всё, – Гарри полночи составлял этот контракт, как только первое впечатление от прогулки улеглось, и мозг смог нормально работать, юноша первым делом полез в старые книги, ища оптимальное решение своей проблемы.

Юноша достал из складок мантии свёрнутый пергамент и протянул Фабиану. Мужчина принял бумагу и без лишних слов углубился в чтение. Дочитав до конца контракт, он ещё раз взглянул на парня. Он не верил что такой серьёзный, продуманный документ смог составить этот мальчишка. Контракт предусматривал всё: и то, что будет во время обучения, и некую конфиденциальность после, и место проведения занятий. Юный лорд предложил свой замок, аргументируя это тем, что он хорошо защищён и время в нем течёт по-другому. Давая возможность более полно изучить необходимый материал.

- Очень серьёзный документ, – заметил полувампир. – У меня нет претензий, я согласен его подписать.

- Замечательно, тогда прошу, – Гарри протянул учителю волшебное перо. – Это необычное перо, оно пишет кровью, так что может быть немного больно.

- Это не проблема, – принимая перо и ставя свою подпись, отвечал мужчина. Удивляясь про себя находчивости юноши, ведь если вампир ставит подпись своей кровью, то он не может нарушить контракт. Если бы подпись была чернильной, то нарушение контракта со стороны вампира не нанесло ему большого вреда, а в этом случае последствия могут быть очень серьёзны.

- С этого момента Вы официально мой наставник и учитель, – ответил парень, ставя свою подпись. Когда Гарри оторвал перо от бумаги, свиток засветился и исчез.

- Порт-ключ?

- Да, так надёжнее, – после всех формальностей юноша почувствовал себя намного спокойней и даже немного расслабился.

Почувствовав, что новоиспеченный ученик расслабился и больше не опасен, Фабиан одним лёгким движением пересел на диван.

- Э-э-э… Фабиан? – парень немного смутился от близости учителя.

- Гарри, я думаю, что нам пора провести наш первый урок. Все они будут только практическими, так что запоминай, – тихим бархатистым голосом ответил полувампир.

- А не слишком ли рано? – парень дернулся в сторону, но учитель поймал его.

- Нет, самое время. Успокойся, насиловать тебя никто не будет. Первый урок – Поцелуи и прикосновения, – реакция юного лорда позабавила Фабиана.

- Я спокоен. Поцелуи, значит. Хорошо, – сделав пару глубоких выдохов, он повернулся к учителю и, заливаясь румянцем, тихо произнёс: – Я готов.

- Тогда начнем. Я сначала покажу, а потом дам теоретические разъяснения, – полувампир провёл по лицу юноши рукой, убирая непослушную чёлку, и нежно коснулся его губ своими.

Сначала Гарри напрягся, ожидая чего-то необъяснимого, но ничего не происходило. Учитель мягко и невесомо целовал его, поддерживая голову. Успокоившись и расслабившись в умелых руках, ему захотелось больше, чем эти дразнящие прикосновения. Он попытался ответить и немного углубить поцелуй, но, не имея никакой практики, он лишь ударился зубами.

- Прости, – прошептал Гарри, отстранившись от учителя и сильно краснея. Его руки сами собой вцепившееся в плечи наставника и не хотели отпускать его.

- Не страшно, для того мы и делаем это, Гарри. Всё хорошо, я покажу тебе… – повернув голову юного лорда к себе, полувампир впился в его порозовевшие губы.

Он посасывал и прикусывал их, пробегал по ним язычком. От новых и необычных ощущений юноша приоткрыл рот, чем не преминул воспользоваться Фабиан, углубляя поцелуй. Руки полувампира будто жили своей, отдельной, жизнью. Они уже расстегнули пуговицы мантии и принялись за рубашку. А юноша, унесённый волной новых чувств и ощущений, не заметил ничего. Возбуждение накатывало на него словно волны на побережье, он плавился в руках своего наставника, который, оторвавшись от юных губ, начал медленно целовать шею парня, прикусывая нежную кожу, вырывая приглушённые стоны наслаждения. Его умелые руки уже играли с твёрдыми бусинками сосков парня, заставляя его стонать все чаще. Мозг юноши отключился окончательно, весь мир сузился до пределов небольшого дивана, на котором они сидели. Возбуждение все нарастало, становясь уже болезненным. Он неосознанно начал вскидывать бёдра, ища соприкосновения. В этот момент большая и горячая ладонь накрыла его там. У юноши вырвался стон наслаждения.

- Гарррииии… – рычащий, низкий голос доносился словно через воду. Но и этого хватило, парень, словно увидел себя со стороны, лежащего на диване, с расстегнутой мантией и рубашкой, на светлой коже видны следы засосов, волосы растрепаны. А учитель, прижав к дивану, ласкает его грудь, одной рукой поддерживая юношу, а второй пытаясь расстегнуть ремень брюк.

- Нет!!! Нет, отпусти! – в панике юный лорд оттолкнул полувампира. – Ты говорил, что будут только поцелуи! – иррациональный страх охватил его. Вырвавшись из объятий наставника, Гарри побежал к двери.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика