Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Элиан, Альберт уже ушел?

- Да, у него есть кое-какие дела. Но он сказал, что как закончит, заглянет в замок.

- Кто бы сомневался. Ладно, тогда и обсудим сумму возмещения ущерба. Фабиан, у тебя есть какие-нибудь вещи с собой? – спросил парень, вставая.

- Нет, они все в моих комнатах в замке Князя.

- Значит, их можно будет забрать попозже. Элиан, он будет жить в моём замке, пока обучает меня. А сейчас перенеси нас в поместье, я устал.

- Как пожелаете. Фабиан, прошу, встаньте ближе к господину и положите одну руку ему на плечо. Да, вот так, и не отпускайте.

Мгновенье и сад опустел.

Hesperis – в древнегреческой мифологии нимфы, дочери Геспера — Вечерней Звезды и Нюкты — Ночи, охраняющие золотые яблоки. Они так же отождествились с закатом, временем когда скрывается Солнце и восходит Луна.

====== Глава 9 ======

После тех знаменательных событий прошло уже три дня. Альберт, явившийся на следующее утро, долго смеялся, когда ему рассказали историю, которая произошла в саду. А потом, махнув рукой, не взял ни канта для ремонта сада, говоря, что его давно следовало обновить, а Гарри просто ускорил процесс. Фабиан переехал в замок, ему достались покои недалеко от хозяйской спальни. Жизнь снова вошла в нормальный ритм. Только было одно НО. Гарри не подпускал к себе нового учителя, от этого учебный процесс просто остановился.

Вечером третьего дня, после вышеупомянутых событий Элиан искал своего молодого господина. То, что мальчик закрылся, очень не нравилось ему. Расспросив Фабиана о случившемся и проанализировав поведение парня в саду, он понял, что с его страхом срочно нужно что-то делать, иначе последствия будут ужасны. Юноша нашелся в библиотеке, где, зарывшись в древние фолианты, что-то выискивал, делая пометки на листе пергамента.

- Гарри, – негромко позвал фамильяр, и, будучи в образе птицы, присел на спинку кресла.

- А, Элиан, это ты. Что–то случилось? – не отрывая глаз от книги, спросил парень.

- Да, случилось, и я хотел бы с тобой серьезно поговорить. Так что прошу, оставь свои книги, – дрозд говорил довольно спокойно, но в то же время твёрдо.

- Хорошо, одну минуту. Я допишу формулу, – поставив на пергаменте последнюю точку, юноша пересел в кресло у камина, ближе к Элиану. – Что за проблема?

- Ты, – коротко ответил дрозд.

- Я? Извини, я не понял тебя. Какие со мной проблемы? – удивился парень.

- Твой страх, Гарри, страх довериться кому-то. Фабиан в замке уже третий день, а ты даже толком не поговорил с ним. Ты избегаешь его, – фамильяр говорил мягко и немного грустно.

- Страх!? Я не испытываю страха, ни перед учителем, ни перед кем бы то ни было ещё, – возмутился лорд.

- Испытываешь, иначе бы уже давно продолжил своё обучение. Иногда мне кажется, что ты забыл, для чего это всё делаешь. Так я напомню, для того, чтобы один небезызвестный нам юноша хотя бы посмотрел в твою сторону.

- Элиан, ты говоришь глупости. Я не испытываю страха и прекрасно помню причину, по которой согласился на весь этот балаган, – хоть Гарри и говорил, что не испытывает страх и что всё хорошо, но на самом деле, где-то внутри он понимал правдивость слов своего фамильяра. После того случая он боялся не столько близости, сколько силы, с которой он может не совладать, если что-то пойдет не так или он снова испугается.

Дрозд внимательно смотрел на своего хозяина, он не понимал, что его гложет, но решать проблемы всё-таки необходимо. «Надеюсь, Вы простите мне это, господин» – мысленно обратился он к юноше и применил легилименцию. Осторожно пробираясь по воспоминаниям и мыслям юного лорда, фамильяр всё больше поражался его внутренней силе – то, что вынес этот юноша, не потеряв при этом себя, было поразительно. Но вот корень проблемы был найден – страх, страх своей силы. Мягко выйдя из сознания парня и подумав минуты две, дрозд сказал:

- Тебе не стоит бояться своей силы, на то она и твоя, что подчиняется только тебе. Не смотри так удивлённо, я же говорил, что могу слышать твои мысли. А если ты так боишься превратить Фабиана в горку пепла, то я могу достать тебе специальные амулеты, которые будут маскировать твой магический фон и сдерживать неконтролируемые выбросы магии, – спокойно, будто говоря о погоде, говорил фамильяр.

- Да, ты говорил, что можешь слышать мои мысли, но по-моему до этого момента ты их не слушал, – то, что Элиан прошелся по его мыслям несколько обидело юношу, но вот информация про амулеты была очень полезна. Если они будут у него, то проблема будет решена. – Что касается амулетов, то я согласен. Помимо всего, если они замаскируют мой магический фон, то обо всех изменениях, произошедших со мной, никто не узнает.

- Тогда договорились, завтра к полудню я доставлю амулеты. И вечером того же дня я хочу, чтобы ты возобновил занятия с Фабианом. Времени остаётся всё меньше, а результаты у нас пока нулевые, – и, не дав сказать юноше ни слова, дрозд исчез во вспышке голубого пламени.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика