Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Присаживайся, Фабиан, – Альберт сел на диван напротив Гарри. Мужчина сел слева от Князя на довольно большом расстоянии.

- Признаться, я поражен, Аль. Не думал, что ты за такое короткое время в этом мире сможешь все устроить, – Элиан с любопытством разглядывал мужчину.

- Мой дорогой друг, не забыл ли ты, кто я? Такого рода проблемы для меня пустяк. И знаешь что забавно – я, подобно вам, начал разделять мир реального времени и мир времени, что течет в поместье, как два совершенно разных мира, – усмехнулся Аль. – Но вернёмся к делу. Фабиан, это юный лорд Ормонд, – после этих слов было заметно, что мужчина очень удивился. – Я поручаю тебе его обучение.

- Это великая честь для меня, Князь, – Фабиан встал и поклонился Альберту.

- Замечательно. Гарри, я надеюсь, что ты будешь так же прилежен в учебе, как и ранее. Прошу, уважай и слушай своего наставника.

- Да, конечно. Вам не стоит волноваться, Альберт, – спокойно и холодно ответил Гарри. – Как я понимаю, в этом мире времени у нас мало?

- Разумеется. Фабиан, я думаю, что вам стоит отправляться на первый урок. Для вас подготовлен салон «H'esperis*», на четвертом этаже, недалеко от зимнего сада.

- Как прикажете. Лорд Ормонд, прошу, следуйте за мной, – Фабиан поднялся с дивана и направился к двери. Гарри, бросив последний взгляд на Элиана, пошёл следом.

Вся дорога до салона прошла в гробовом молчании: ни Гарри, ни его учитель не проронили ни слова. Войдя в салон, юноша понял, почему у него было такое название – H'esperis, помимо всего, в древней мифологии это было временем заката, поэтому цветовая гамма комнат была от светло-розовой до тёмно-синей.

- Я думаю, что нам необходимо сначала поговорить, лорд Ормонд, – голос Фабиана вернул юношу на землю, оторвав от созерцания убранства салона.

- Я тоже так считаю, – спокойно ответил Гарри, повернувшись к учителю.

- Тогда прошу за мной. Этот салон отличается тем, что тут не одна комната, а несколько, можно сказать, что это полноценные апартаменты, – скользящей походкой он направился в сторону одной из дверей, за которой располагалась гостиная.

Устроившись на мягком диване, Гарри внимательно следил за своим новым учителем, который расположился в кресле напротив. Хоть юноша с виду и был спокоен, но его душа металась в панике и страхе. Довериться кому-то само по себе было для него сложно, а уж доверить своё тело подавно. Ему нужны были гарантии безопасности. Лучше всего магический контракт или клятва.

- Вижу, вы нервничаете, юный лорд. Для вас это в новинку? – мягко спросил Фабиан.

- Нервничаю? Навряд ли, скорее опасаюсь. Я ничего не знаю о Вас, – юноша говорил спокойно, замечая и анализируя каждое движение учителя.

- О нет, вы именно нервничаете и видите во мне опасность. Потому Вы собраны и внимательны, словно дикий зверь, готовы биться насмерть. Поэтому я и хочу поговорить с вами. Я вам не враг, доверьтесь мне. Ведь в нашем обучении доверие очень важно, – Фабиан говорил очень осторожно, следя за реакцией Гарри. Ведь если он и правда юный лорд Ормонд, то может уничтожить его одним движением руки. Этот род всегда был очень сильным… и несколько вспыльчивым.

- Доверие. Вам не кажется, что в наше время это непозволительная роскошь? И довериться Вам просто так, поверив лишь словам, будет очень глупо. Вы хотели поговорить? Это хорошо, у меня есть к Вам несколько вопросов.

- Каких? Я отвечу на любые Ваши вопросы, – спокойно отозвался мужчина. – “Возможно, так я смогу найти подход к юноше. Сразу видно, что он девственник. О Великие! Неужели Князь не мог сразу сказать мне, с кем придется иметь дело, тогда я, возможно, нашел бы способ отказаться. А сейчас уже поздно”, – думал, задумчиво глядя на юношу Фабиан.

- Ну, во-первых, ты – вампир? Во-вторых, ты работаешь в этом заведении? – сквозь показной холод пробивались ростки любопытства, с этой своей чертой Гарри никак не мог совладать.

- По первому вопросу. Я полувампир, моя мать была человеком, а отец – вампиром. Таких как я мало. Но я состою в клане вампиров, потому подчиняюсь Князю. Что касается Вашего второго вопроса, то когда-то я и правда работал здесь, но потом ушел. Князь специально пригласил меня для Вашего обучения, – полувампир заметил проблеск интереса в глазах юноши и попытался уцепиться за него.

- Специально для меня!? Думаю, Альберт ко мне слишком добр, – удивился Гарри. – Фабиан, надеюсь, Вы позволите мне Вас так называть.

- Да, конечно. Я думаю, что нам даже лучше перейти на «ты» и обращаться по именам, если Вы не против, – мужчина удивился деловому тону юноши.

- Не против. Так вот, Фабиан, я многое могу понять и принять. Но моя жизнь была, мягко говоря, непростой, и я давно разучился доверять людям, да и нелюдям тоже. Все мои попытки верить были напрасны. Поэтому я хочу заключить с Вами на время обучения магический контракт, – юный лорд говорил спокойно, будто это было обычным для него делом.

- Контракт? Вам мало моего слова и поручительства Князя? – удивлению полувампира не было предела.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика