Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Тогда пойдём, на кровати нам будет удобней,- и Фабиан потянул юношу за собой.

Полувампир притянул юношу на центр кровати и обнял его.

- Гарри, мальчик мой, не бойся. Я научу тебя получать и дарить наслаждение. Ты запоминай всё: чувства, ощущения. Ибо потом я буду проверять, насколько ты усвоил материал.

- Хорошо, – неуверенно и тихо произнес лорд.

Уложив своего драгоценного ученика на спину, полувампир нежно поцеловал его. Один поцелуй, другой, третий. Всё очень легко, невесомо. Прося о доверии и обещая наслаждение. Постепенно юноша расслабился и начал неуверенно отвечать на поцелуи.

- Ты прекрасен, – прошептал полувампир, нежно проводя кончиками пальцев по лицу своего ученика, очерчивая тонкую линию губ, ярко-розовых от поцелуев. И, не выдержав, впился в них, сминая яростным поцелуем.

Уже с затуманенным разумом Гарри не пытался сопротивляться, но страх и недоверие где-то глубоко внутри беспокоили его. От нежных и лёгких ласк наставника пожар желания только разгорался в груди. И от яростного поцелуя, такого контрастного по сравнению с предыдущими, пламя желания лишь усилилось.

Медленно Фабиан начал освобождать юношу от одежды, покрывая поцелуями каждый участок его нежной кожи. К тому моменту, когда рубашка была расстёгнута, он уже извивался под наставником, неосознанно требуя близости.

- Тише, мой хороший, – бархатистым голосом прошептал полувампир.

Когда Фабиан коснулся губами шеи юноши, тот негромко застонал, зарываясь руками в темные волосы наставника. Покрывая поцелуями юное тело, полувампир получал огромное удовольствие, и его желание услышать стоны юноши возрастало.

Прикусив нежную кожу на шее, учитель поцелуями – укусами спустился к ставшим уже твёрдыми бусинкам сосков. Проведя по одному языком, он втянул его и слегка прикусил, ответом ему был громкий стон наслаждения. Руки ласкали тело Гарри, то и дело, задевая его волшебные точки, заставляя юношу стонать все громче. Медленно спускаясь к брюкам парня, Фабиан оставил несколько засосов на плоском животе, они красными розами распустились на золотистой коже. Одним движением он освободил своего ученика от этой детали одежды, как и от белья. Обнажив стройные ноги, полувампир начал исследовать и их, целуя каждый миллиметр кожи.

Восставшая плоть юноши требовала внимания, а сам парень терялся в ощущениях, с его губ то и дело слетали стоны.

- Фа-фабиан, – задыхаясь, произнёс парень.

- Всё хорошо, а скоро будет ещё лучше, – прошептал полувампир и медленно прошелся язычком по твёрдому члену парня, который отчаянно застонал и вскинул бёдра. Немного поиграв с сочащейся головкой, наставник медленно вобрал юношу на всю длину.

- О, Мерлин! Да!!! – воскликнул Гарри.

С самого начала «урока» юноша разрывался между двумя вещами, сосредоточиться и запоминать всё, что делает его учитель или расслабиться и получить удовольствие. Лёгкое недоверие всё ещё ощущалось парнем, наставник касался его тела как редкой и желанной драгоценности, а он не мог ответить ему так же страстно и пылко. Волны наслаждения всё же уносили его всё дальше от реальности и вскоре все проблемы и неуверенность отступили, оставив лишь чистое желание.

Приоткрыв глаза, юноша увидел, как тёмноволосая голова его наставника ритмично опускается меж его раскинутых ног. Эта картина поразила его своей развратностью, но те великолепные ощущения, что он при этом испытывал, компенсировали всё.

Гарри всё сильнее дергал бёдрами, он был молод и продержаться долго был не в силах. Фабиан сделал ещё пару движений, и юное тело в его руках задрожало и напряглось.

- А-а-а-ах!!! – громко вскрикнул Гарри, изливаясь в рот своему наставнику. Полувампир, досуха выпив юношу, властно поцеловал его, давая почувствовать его собственный вкус.

Находясь в послеоргазменной неге и ощущая, как горячие губы целуют его, юноша не заметил, как одна из рук наставника начала медленно кружить вокруг его сморщенной звёздочки, иногда несильно нажимая. От страстных ласк юный любовник вновь быстро возбудился и уже начал стонать. Пальцев, растягивающих юношу, стало два, и его пронзила минутная боль, отрезвляя.

- Фабиан! Что ты де-делаешь? – тяжело дыша, спросил парень.

- Всё хорошо, я подготавливаю тебя. Поверь, это очень важная часть, ведь ты должен заботиться о своём партнёре. И чтобы лучше понять, как доставить ему удовольствие, тебе необходимо хотя бы раз оказаться снизу, – негромко говорил полувапир, целуя юношу.

- Но я-я не хо-хочу, – несколько жалобно ответил парень.

- Не бойся, больно будет совсем чуть-чуть. Видишь, пальцев стало уже три. Я обещаю, тебе понравится. А сейчас перевернись на живот, так тебе будет легче, – шептал Фабиан, помогая юноше повернуться.

Гарри не сильно успокоили слова наставника, это был его первый раз. Первый раз, проведённый не с любимым человеком, но ради него. Поэтому он с замиранием сердца ждал, что же будет дальше. Будет ли больно?

Фабиан, подложив под парня подушку, начал медленно входить в него. Погрузившись на всю длину, он услышал тихий всхлип. И, наклоняясь, тихо прошептал на ухо парню:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика