Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Хозяин звал? – домовик появился с тихим хлопком.

- Да, убери с пола пентаграмму и принеси мне отвара ромашки. На кухне есть домовик по имени Добби, скажи, что для меня, и он поможет тебе, если возникнут трудности.

- Будет исполнено, – и эльф исчез.

- Зачем тебе отвар? От головной боли есть хорошие зелья.

- Голова пройдет, не страшно. Я хочу подумать. То, что узнал мой двойник, очень любопытно. Ах да, хотел спросить тебя. Что мы будем делать с моим внешним видом? Обрезать волосы и ходить в обносках я не хочу, – устроившись на кровати и переложив толстенный том «Алхимических преобразований» на тумбочку, поинтересовался парень.

- Никто тебе этого и не предлагает, слишком сложно было тебя приучить нормально выглядеть, чтобы сейчас всё испортить. Я наложу на тебя маскировочные чары. Они не сильно изменят тебя, только прическу. Об остальном позаботятся твои браслеты. А вот поведение… извини, тебе придется побыть актёром, причём хорошим, чтобы никто не догадался.

- На чары я согласен, браслеты придётся скрыть, хорошо, что они зачарованы, так что по пожеланию хозяина могут становиться невидимыми, – в этот момент появился домовик, с дымящейся кружкой отвара. – Ролли, у тебя были проблемы?

- Нет, хозяин, Ролли, как попал на кухню, сразу встретил Добби. Стоило только ему узнать, что отвар нужен для хозяина, Гарри Поттера, сэра, сразу же дал мне доступ к кухне.

- Замечательно, сейчас ты свободен, можешь возвращаться в поместье.

- Как прикажет хозяин, – пропищал домовик и исчез.

- Так на чём мы остановились… Ах, да, притворство.. Я думаю, что справлюсь с этим, главное, чтобы не было никаких осложнений. Директор что-то не спокоен, из воспоминаний прошлого Гарри я понял, что он проверяет меня на лояльность и верность, его излишнее внимание сейчас не нужно, – юноша медленно потягивал горячий напиток.

- Ну, со стариком мы что-нибудь придумаем, если дело будет совсем плохо, то можно будет просто отвлечь его, благо связи имеются. Ты устал, допивай свой отвар и ложись спать, завтра с утра я наложу чары, а вечером приедут остальные ученики. Тогда и начнётся наша большая игра.


Хогвартс-экспресс быстро бежал мимо полей и лесов, укрытых белоснежным одеялом, в тёплых купе которого ждали возвращения в родную школу юные волшебники и волшебницы. Солнце уже клонилось к горизонту, что означало скорое прибытие экспресса на станцию Хогсмит.

Тонкой вереницей ученики поднимались по лестнице и заходили в Большой зал, громко приветствуя друг друга и весело смеясь. Среди прочих шел в Большой зал один светловолосый юноша, он был молчалив и невесел, будто приезд в школу не радовал его.

- Драко! Что случилось? Ты всю поездку до Хогвартса был хмурый, и сейчас тоже, – спрашивала тёмноволосая девушка с вышивкой факультета Слизерин на мантии.

- Тебя это не касается, Пэнси, – резко ответил юноша и прибавил шагу.

“Почему они все лезут не в свои дела!?” – мысленно вопрошал парень. – “О, Вы только посмотрите. Трогательное воссоединение золотого трио, смотреть противно. Так, а это что? Походу, Поттер тоже не особо рад, что рыжий тискает его, как девчонку. Ну ничего, так ему и надо. Ладно, сейчас не до них, нужно после ужина встретиться с крёстным”, – и с ехидной улыбочкой Драко прошел мимо гриффиндорцев.

- Наконец-то этот праздничный ужин закончен. Директор опять нёс какую-то чепуху, а нам слушай, – уверенной твердой походкой слизеринец в окружении Кребба и Гойла спускался в подземелье.

- Ребята, Вы идите, мне нужно со Снейпом поговорить.

- Хорошо, – пробасил Гойл, и они с Креббом оставили Драко на разветвлении коридора.

Пройдя ещё несколько коридоров, юноша постучал в неприметную деревянную дверь.

- Войдите! – немного зло ответили ему.

- Добрый вечер, крёстный, – тихо сказал парень, закрывая за собой дверь.

- Драко? Не ждал тебя сегодня. Поэтому, если у тебя что-то важное говори, а если нет, то поговорим позже, я сегодня занят, – Снейп был удивлен приходу крестника, но дел у него всё же было много.

- Важное. Даже очень. Это касается Тёмного лорда, – юноша занял кресло возле камина.

- Тема очень серьёзная. Что случилось? – профессор занял кресло напротив и внимательно посмотрел на парня.

- Дело в том, что papa намекнул мне о возможности принятия метки в ближайшем будущем. Но… – слова давались юноше очень тяжело, – …я не хочу служить ему, я хочу быть свободен. Убивать, пытать, насиловать – это всё нужно будет делать, служа ему, а я не смогу, да и не хочу, – с замиранием сердца, дыша через раз, парень ждал ответа.

- Я понимаю тебя, – тихо ответил мужчина. – Тёмный Лорд после своего возрождения не такой, как прежде. Я подумаю, что можно будет сделать. А пока тебе следует вести себя поспокойней, директор в последнее время слишком активный, он что-то затевает. Поэтому не цепляйся к его любимчикам.

- Хорошо, я постараюсь. Ты не скажешь отцу?

- Нет. Люциусу этого знать пока не нужно. А теперь иди, у меня много работы, – и, поднявшись с кресла, профессор направился к своему столу.

- До свидания, крестный, – произнёс Драко и покинул личные покои профессора.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика