Читаем Все имеет свою цену, или принц для Гарри (СИ) полностью

- Думаю. Тогда мы будем иметь почву, от которой сможем оттолкнуться. Потому что, если ты дашь ему то, в чем он нуждается, тебе будет легче приручить его, – сонно протянул дрозд. – Всё, остальное обсудим завтра, а теперь спать.

- Возможно, ты прав, и над этим стоит подумать. Кстати, Элиан, как ты смотришь на то, чтобы я показал тебя остальным, ну, как своего питомца? – спросил юноша. Но дрозд не ответил ему. – Спишь… ладно, потом спрошу, – пробурчал парень и, повернувшись набок, уснул.

====== Глава 11 ======

Утро следующего дня наступило неожиданно и очень шумно. Среди общего гула и суматохи, ещё толком не проснувшихся, но уже куда-то спешащих сокурсников, Гарри выглядел как ледяная скала посреди бушующего моря. Он проснулся сразу же, как Невилл встал с постели и протопал в сторону душевых, потому что топал он, как стадо фестралов на пробежке. Потом Симус начал медленно вставать, при этом не переставая бубнить и жаловаться. В довершение всего был Рон, который, потянувшись, как большая рыжая собака, кинул в Гарри тем, что попалось под руку, а это была коробка из-под шоколадных лягушек, и на полспальни заорал: «Гарри, вставай, а то на завтрак не успеешь». И как ему удавалось до этого не слышать их, ну или, по крайней мере, не обращать на них внимание? Злой и растрепанный, юноша сидел в своей кровати, проклиная этих тупых идиотов, которые не в состоянии собраться тихо, не потревожив своих соседей.

- Эй, Гарри! Ну, ты встаёшь? – голова рыжего появилась в просвете отодвинутого полога.

- Встаю. И я вроде не просил вчера тебя меня будить, – холодно ответил парень, вставая с постели и направляясь в душевые.

Минут десять спустя, стоя под упругими струями прохладного, бодрящего душа, юноша думал, как бы исправить ситуацию. Он вспылил, что для прошлого него не характерно.

- Вот именно, прошлый ты не стал бы с утра грубить своему лучшему другу. И что теперь будешь делать? – Элиан возник из ниоткуда и присел на перегородку душевой.

- Скажу, наверное, что просто был сонный, вот и нагрубил ему. Я не думаю, что Рон придаст этому большое значение. И ещё, вчера ты уснул, и я не успел спросить. Ты не против, если я представлю тебя, как своего питомца? Просто тогда ты чаще мог бы быть в физической оболочке, да и мне было бы удобней, – спросил юноша, закрывая воду.

- Ты хочешь, чтобы я был с тобой в физическом облике, а не как часть тебя? Ну что ж, я думаю, что так можно будет сделать, но ты уверен? Ведь старик непременно будет присматриваться ко мне.

- Дамблдор… ну, если ты будешь вести себя, как обычная птица, то страшного ничего не случится. Я даже смогу иногда вслух говорить с тобой. Я разговаривал с Хэдвиг, так что для них это не будет странным, – ответил юноша, довольно улыбаясь. Он высушил волосы и собрал их в низкий хвост, после чего активировались маскирующие чары. Хорошо, что в душевых он был один.

- Гарри, сколько можно? Ты что, утопиться там собрался? Гермиона нас уже ждёт, – снова возмущался Рыжий.

- Нет, я просто принимал душ. Ты можешь подождать меня вместе с Герми внизу. Я быстро, – спокойно ответил парень, открывая свой чемодан и выбирая для себя одежду.

- Хорошо, ты только недолго, – счастливо протараторил Рон и умчался вниз.

- Ох уж этот Рон. Элиан, как думаешь, что мне лучше надеть?

- Школьную форму, я думаю, она подойдет для этого заведения как ничто иное, ведь это школа, – саркастично заметил дрозд.

- Очень смешно. Ладно, надену белую рубашку и теплую чёрную безрукавку и брюки – сегодня у нас занятия в северной части замка, а там холоднее, и в довершение – школьную мантию. Это же школа, – в тон ответил парень.

- Не паясничай, одевайся быстрее, а то и правда опоздаешь, – проворчала птица.

- Не опоздаю. Ты со мной или прилетишь в Большой зал вместе с совами?

- Я прилечу с совами, так будет лучше.

- Хорошо, я пошел.

Внизу его ждали друзья, которые, конечно, не забыли о нём, но из-за своего увлечения друг другом не заметили ни того, что он одет по-другому, ни того, что у него изменилась походка. Последнего не заметил и сам парень. Когда они зашли в Большой зал, он погрузился в гробовую тишину. Даже ничего не замечающие до этого Рон и Гермиона остановились, глядя по сторонам, пытаясь понять, в связи с чем такая реакция. Гарри же, не замедляя шага, с высоко поднятой головой прошел до своего стола и сел.

- Что, Поттер, родственнички сжалились над тобой и купили тебе приличную одежду? – разорвал тишину голос Драко, который не заметил молнии в глазах своего декана. Со стола Слизарина сразу же послышались смешки.

- Драко. Мне не нужна чья-то жалость, я вполне способен сам купить себе всё, что пожелаю, ведь я не ниже тебя, ни по древности рода, ни по состоянию, – мягкий, но в тоже время твёрдый голос юноши, словно раскаленный нож, разрезал тишину Большого зала. На последних словах он развернулся и посмотрел прямо в глаза слизеринца.

Весь зал замер в ожидании, но тут поднялась профессор МакГонагл.

- Так, успокойтесь все, сегодня у вас очень трудный день, так что поторопитесь с завтраком и подготовьтесь к занятиям.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика